Его нельзя любить. Сводные

Мы оба держимся на плаву, совершая медленные движения руками, как лягушки.

Он щелкает пальцами по воде, отправляя мне в лицо порцию брызг.

— Ты выглядела более жалко, Глупость. Все такие плохие вокруг, как с этим жить? — Он ухмыляется, и единственное, что я хочу, это утопить его. Здесь и сейчас. — Никто тебя не понимает, все обижают. Трагедия…

— А сам-то? Долго еще будешь обвинять всех вокруг, что твоя мать — наркоманка?

Я понятия не имею, как это слетает с моего языка. Но слишком поздно. Назад ничего не вернуть.

— Что ты сказала? — его голос становится тихше, но оттого слышится еще более угрожающе.

— Я… — медленно поворачиваю голову. — Извини, я не это имела в виду, я…

— Именно это, — Ян прищуривается, но буквально через секунду его лицо озаряет улыбка. — Может быть, еще не все потеряно, — выдает задумчиво. — Но ты же понимаешь, что я не могу это оставить просто так, правда?

— Ян, не надо. Я извинилась. Я не хотела…

— Хотела, — он подплывает ближе. — И испытала кайф. На секунду, пока не дошло, но испытала же. М? Признайся.

Его лицо теперь совсем близко. Пара сантиметров между нами. Моя грудь задевает его.

Что я должна сказать? Да? Нет? В голове появляется сложная задачка, вариант ответа на которую просчитать невозможно. Я понятия не имею, как он отреагирует.

— Да, — практически выплевываю ему в лицо. — Испытала.

— Вот видишь, как это прекрасно — причинять боль. А теперь ответочка.

Я не успеваю сообразить, что происходит, когда он утаскивает меня под воду. Чувствую только, что все звуки стихают, а когда я снова могу дышать кислородом, понимаю, что его губы впиваются в мои, а язык нагло проникает в рот.

Он меня целует, всего секунды, а потом отталкивает.

— Ты с ума сошла? — возмущается так громко, что в барабанных перепонках звенит.

Ян вытирает губы тыльной стороной ладони. Поворачиваю голову и только теперь осознаю, что мы вынырнули рядом с ребятами. Они все видели.

— Ты мне как сестра, — продолжает Гирш, а я ловлю полный разочарования взгляд Раи.

Когда мы возвращаемся, девчонки и Макар сходят с борта с таким видом, будто вот-вот отдадут меня на костер святой инквизиции.

— Слухи-слухи. Что может быть прекраснее? — издевается Гирш, стоя за моей спиной.

Слухи. Рая разнесет эту историю везде где только можно.

Поворачиваюсь и влепляю Яну пощечину.

— Это штрафные санкции, — выдаю, чуть ли не извергая огонь. — Ты снова меня трогал!

8.3

Моя рука зависает в воздухе после удара. Медленно сжимаю пальцы в кулак и чувствую, как начинаю терять почву под ногами. Если он стукнет меня в ответ — это будет молниеносный нокаут.

Ян растирает щеку. Пару раз моргает. Я отчетливо вижу, как он стискивает зубы от раздражения, продолжая касаться своего лица кончиками пальцев, будто до сих пор не может поверить в то, что произошло.