Его нельзя любить. Сводные

Тебе, думаю, на первый раз хватит.

— Домой? — она резко отскакивает в сторону. В глазах застывает ужас. — Я не могу домой, я пьяная…

Где-то глубоко внутри мне ее даже жалко. Но это не имеет значения. На пути к цели все средства хороши.

— Мы не домой. Поехали.

— А где моя сумка?

— У меня, — показываю ей ее барахло и подталкиваю в направлении двери.

В тачке ее быстро вырубает. Я нарезаю пару кругов по Садовому и торможу у отеля.

— Просыпайся, — толкаю ее в плечо.

Ника резко открывает глаза и, походу дела, вообще не понимает, что происходит.

— Где мы?

3.4

— Пошли, пару часов поспишь, потом домой поедем.

Она не сопротивляется, идет за мной по пятам. В номере сразу валится на кровать и снова засыпает.

Да уж, тухляк полнейший. Знал бы, что ее так накроет, явно бы снизил долю алкоголя, что она выхлебала.

Бросаю на нее плед и размещаюсь на другой стороне кровати, не утруждаясь снимать ботинки. Занимаю полулежачее положение, пристраивая под спину две подушки.

Листаю ленту, рассматриваю фотки, которые сделал в доме Валеры, на которых Глупость сосется с Настей. Блокирую телефон и закрываю глаза.

После нашей выходки Азарина, кажется, отправляют в военное. Минус один друг в городе. «Красота».

Куда катится этот мир?

Как засыпаю, понятия не имею. Меня будит телефонный звонок, и, судя по мелодии, не мой. Свой я, как купил, поставил в режим «не беспокоить».

Орет телефон Ники. Он лежит в ее сумке под моей подушкой.

Мамочка звонит. Чем эта курица раньше думала, когда отпускала со мной свою дочь, вот интересно?

Тем же, чем на члене моего отца скачет, видимо. Вырубаю звук и примерно час наблюдаю за тем, как звонки повторяются снова и снова.

Когда их количество переваливает за три десятка, расталкиваю девчонку и сую ей телефон.

— Ника, мама твоя звонит.

— Мама?

Она смотрит на экран. С опаской забирает смартфон из моих рук, но отвечать не спешит.

— Скажи, что мы уже едем домой, — подсказываю.

Глупость касается пальцами сенсоров, и из динамика тут же льются причитания Лады.

— Где ты, Ника?

— Мама, мы уже едем домой. Все хорошо.

— Пять утра. Я места себе не нахожу. Звонила не один раз, почему ты трубки не берешь?

Ответ на этот вопрос я знаю. Потому что, пока твоя дочь спала, ее телефон был у меня. Я его минут десять назад только включил.

— Я не знаю, может быть, тут плохая связь. — Она сглатывает и садится на кровать. Смотрит в окно. На улице и правда уже рассвело давно. — Мы скоро будем.

Ника тут же завершает звонок и оглядывается на меня.

— Ты же ей не расскажешь про то, что произошло?

— Нет. — Перемещаю ноги на пол и поднимаюсь с кровати. — Причешись, и поехали. Жду тебя внизу.

Малинина спускается минут через пятнадцать с краснющими глазами, ревела, похоже. На улице открываю ей дверь в тачке и сажусь за руль.