Его наследник

Кулаки невольно сжались вновь. Осипов оскорбил не только меня, но и его. Нас обоих.

— Что ж… Это… очень благородно с твоей стороны. Спасибо, — сказала ему, мягко коснувшись руки в пиджаке.

Тихомиров тут же уловил этот жест и уставился на мои пальцы, а потом поднял глаза на меня. Я стушевалась и убрала руку. Не знаю даже, почему мне вдруг захотелось сделать именно так и сократить расстояние между нами, которое сама же ревностно оберегала.

— Я не позволю никому оскорблять тебя. И себя тоже.

— Потому что я твоя…любовница? — не сдержалась и подковырнула его.

— Потому что ты мать моего ребёнка и женщина. Этого достаточно.

Однако, довольно двулично звучит эта фраза из его уст…

— Другим нельзя, а тебе можно, да? — невольно начала закипать от собственных мыслей.

— Что ты имеешь ввиду? — сузил глаза мужчина.

— То, что ты недалеко ушёл от Осипова. Ты тоже потребовал.

Глаза Игоря вспыхнули. Мне удалось его задеть. Зачем? Не знаю, но так надоело молчать…

Он резко ухватил меня за запястье.

— Это не одно и тоже.

— А в чем разница? — кокетливо изогнула я бровь. — Тебе можно иметь такую игрушку как я, а ему нет?

Его пальцы отпустили мою руку и впились в подбородок, поднимая на себя моё лицо.

— А ты можешь быть стервой, оказывается? Тебе не идёт.

А я и не стерва. Просто разозлил меня Тихомиров. Он любого разозлит, даже ангела безгрешного.

В ответ промолчала, пытаясь убрать пальцы с лица. Ненавижу, когда он так делает.

— Так вот разница — Осипов тебе не нравится. А я — нравлюсь.

Не выпуская подбородок из пальцев, он наклонился и поцеловал мои губы. Мягкий, тёплый поцелуй, ласковый, я даже на время увлеклась и застыла на месте, наслаждаясь движением мужских губ по поим. Но потом в очередной раз во мне взыграл внутренный протест.

Поцелуи для меня важнее, чем близость. Желание целовать человека означает для меня доверие, а Игорю я доверять не могу, и потому не готова дарить ему свои поцелуи, даже несмотря на то, что между нами уже много раз был секс. Мне захотелось его оборвать.

Упёрлась в мужскую грудь руками и заставила оставить в покое мои губы.

— Я устала. Спать хочу, — сказала ему, отворачиваясь в сторону и продолжая не давать ему прижать меня к себе.

К моему удивлению, сегодня Тихомиров не стал проявлять настойчивость и отпустил меня.

— Спокойной ночи, — холодно бросил он, отвернувшись.

— Спокойной, — негромко ответила, всё ещё ощущая на себе вкус его губ.

И почему эти поцелуи будоражат меня так сильно? Потом еще по часу не могу выкинуть из головы такие мягкие губы такого грубого Игоря.

Поднялась к себе и захлопнула дверь. Сегодня он не придёт. Не знаю, как именно я это поняла, но почувствовала, что сегодняшнюю ночь я проведу одна.

Он, действительно, не пришел. Внутри боролась досада и желание покоя.