Его мишень

А я смотрел на нее и видел в глазах ликование. Действительно, зачем ей какой-то студент, если можно отхватить целого ректора.

— Господи, Свят, я так тебе сочувствую…

— Не надо сочувствия! — оборвал он меня, причем довольно резко. — Сам идиот. Такой вот беспощадный жизненный урок. Только мать жалко, она до сих пор не может справиться с потрясением. Они развелись в день, когда у них должна была быть серебряная свадьба.

— Это ужасно…

— Это жизнь, папаша прав. И я даже благодарен им обоим, что навсегда избавили от иллюзий.

— Они поженились в итоге?

— Да, само собой. Даже повенчались. Теперь вот она беременна, просто идиллия.

— А ты не думал о том, что у них действительно все серьезно? Что это на самом деле любовь…

Он бросил на меня насмешливый взгляд.

— Я больше не думаю о них, они оба — прошлое.

Я села на край кровати и подтянула к груди край простыни. Обнаженной я начала чувствовать себя уязвимой.

Следующий вопрос напрашивался сам собой, я должна была это спросить. Но кто бы знал, как сложно мне это было сделать. Ведь начать этот разговор — раскрыть ящик Пандоры, назад дороги уже не будет, откровение за откровение. Не иначе.

Впрочем, я все равно решилась.

— Ты ненавидел меня потому что моя история в чем-то перекликается с твоей? Потому что я тоже была замужем за ректором?

Он тоже сел и уставился мне в глаза. Прямо, горячо, лихорадочно-отчаянно.

— Ты же не просто была за ним замужем — он из-за тебя бросил свою семью!

— Не из-за меня! У них давно все шло к разводу.

— Ну конечно, — он усмехнулся. И Свят, который совсем недавно обнимал меня, который целовал и шептал на ухо всякие глупости, моментально испарился. — Знакомая песня. Моя бывшая тоже свято в это верит.

— Но это правда! — не сдержав эмоций, повысила тон. — Я не вру! Между нами ничего не было пока в его паспорте не появился штамп о разводе. Только потом…

— Скажи еще, что это была любовь.

— Да! Скажу. Скажу! Это действительно была любовь, с моей стороны точно. Он пришел в наш университет когда я была на третьем курсе и кажется, я сразу же пропала. Он казался таким умным, взрослым, разносторонним. Да я в рот ему буквально заглядывала!

— Избавь меня от подробностей, — скривился Свят, и на задворках подсознания мелькнула радостная мысль, что он ревнует. А если ревнует значит, чувства точно есть.

— У нас на потоке все девчонки в него были поголовно влюблены.

— И ты не верила слухам, что о нем ходят? Наверняка же ходили, даже я в курсе.

— Наводил справки? — он ничего не ответил, и я продолжила: — Конечно, слухи разные ходили, все-таки всего сорок пять лет и уже ректор, видный мужчина. Я никому не верила, считая, что это обычная зависть. И месть. Что сплетни распускают отверженные им студентки.