Его мишень

Странный, немного колючий, себе на уме… О чем я вообще думала, соглашаясь на эту авантюру?

Накрытый мамой стол был скромным, но разнообразным: дымящаяся уха в фарфоровой супнице, квашеная капуста, малосольные огурчики, сваренная целиком картошка и посыпанные луком колечки селедки. То, что она меня ждала, прошлось по душе бальзамом — может, она наконец простила «непутевую» дочь?

Бойко ел так, что за ушами трещало — не смущали его ни мои удивленные взгляды, ни неприкрытый интерес мамы. Здесь он словно стал каким-то другим, сбросил шелуху циника и придурка.

— Готовите вы явно получше вашей дочери, — вытащив изо рта кость, положил ту на край тарелки. — Вы в курсе, что она та еще бездельница?

Я закатила глаза и незаметно наступила под столом ему на ногу.

— Он так шутит, мам. Он такой… — надавила снова, — юморист.

— Да вы кушайте Саша, на здоровье. Не слушайте ее.

Повисла тишина. Свят стрельнул вопросительным взглядом на меня, я на маму.

— Его зовут Свят, мам, а не Саша. Святослав.

— Ах… да, да, простите, — мама отхлебнула чай. — Святослав, да.

Она была странной. Именно так — странной. Все ее поведение было каким-то неестественным, натужным. Она то вдруг улыбалась, что в общем-то делала не так часто, то становилась самой собой.

Я бы подумала, что ее смущает посторонний в доме, но вроде бы нет, ее взгляд в его сторону не был настороженным. Да и на меня она смотрела… необычно, иногда мне казалось, что на какие-то доли секунд она вообще меня не узнает, настолько ее глаза были пустые. А потом вроде бы ничего.

Может, она действительно просто устала, время позднее, плюс стесняется…

Поэтому решила перейти к делу:

— Мам, я приехала всего на чуть-чуть, послезавтра уже должна быть на работе, поэтому у меня не так много времени разобраться в том, что произошло. Расскажи, пожалуйста, все по порядку.

Мама улыбнулась и вскинула на меня свои прозрачно-голубые глаза.

— Рассказать о чем?

Я снова бросила немного нервный взгляд на Свята, и заметила, что он, в отличие от мамы, как раз-таки стал каким-то настороженным.

— О квартире, мам, — мягко напомнила я. — Ты позвонила мне и сказала, что подарила каким-то чужим людям нашу квартиру, попросила приехать.

— Я подарила?! — вспыхнула она. Лицо стало обиженно-жестковатым, и теперь я точно узнала свою мать. Ту, какой она была в нашу последнюю очную встречу. Когда вместо слов поддержки она бросала мне что-то о том, что что посеешь, то и пожнешь. — Ничего я никому не дарила! Я же не выжила из ума!

И тут я окончательно опешила. Это какой-то розыгрыш, что ли? Она решила так надо мной поиздеваться?

Что вообще происходит?

А особенно унижало, что все это при свидетелях. И кем я теперь в его глазах выгляжу?

— Я тоже не выжила из ума! Ты мне звонила, я могу показать входящий.