Его маленькое (не) счастье

Его бывшей жене можно быть рядом, а мне нет?! Конечно, здравый разум шепчет, что Марьяна мать и поэтому находится в больнице, но где я и где разум. Я хочу быть рядом, я хочу видеть Леру и подержать их. Да я не усну и места себе не найду.

Прошу охрану довезти меня до больницы и оперативно сажусь в машину.

Вбегаю в приемный покой, пытаясь отдышаться. Прошу пропустить меня, но девушка на входе категорически отказывает, прося прийти утром. От отчаянья хочется кричать и топать ногами.

— Девушка, там моя… сестрёнка, — выдумываю на ходу. — Ну, пожалуйста. Валерия Вертинская.

— Еще раз объясняю, часы посещений — завтра, с одиннадцати, — она демонстративно отворачивается от меня, утыкается в бумажки, продолжая что-то писать.

— Ну хоть скажите, в каком она отделении?

— В инфекционном, — недовольно произносит она.

— Ну, пожалуйста, на полчасика.

— Я не могу, меня уволят.

— Хорошо, значит, я буду сидеть здесь до утра, — заявляю я и сажусь на стул.

— Как вам угодно, — скептически цокает девушка.

Сначала набираю номер Платона, но потом быстро сбрасываю. Он прогонит меня домой. Думаю, посматриваю на девушку. За ее спиной карта клиники. Всматриваюсь, изучая. Нужное мне отделение на втором этаже, совсем недалеко. Посматриваю на лестницу. Утыкаюсь в телефон. Жду. Мне бы проскочить мимо этой сторожевой собаки. Но она же поднимет лай. Выхожу на улицу, кутаюсь в куртку, дышу.

Идея приходит быстро. Иду к своему водителю и прошу его мне помочь и отвлечь девушку в приемном покое. Парень быстро схватывает и наказывает мне ждать возле входа. Наблюдаю, как он входит и начинает мило общаться с девушкой. Проходит всего пять минут, и вот уже девушка поднимается с места и куда-то уходит, улыбаясь моему водителю. Заскакиваю внутрь, благодарю парня и бегом несусь наверх.

Поднимаюсь, останавливаюсь, пытаюсь отдышаться. Дальше иду тихо, почти на цыпочках, чтобы не привлекать внимание. Прохожу в отделение и застываю в дверях, а потом и вовсе делаю пару шагов назад…

Там, в конце коридора, на небольшом диванчике сидят Марьяна и Платон. И все бы ничего, они родители и должны быть вместе в такие минуты. Но они разведенные родители…

И мне казалось, что они должны вести себя иначе…

Но они обнимаются… И не просто поддерживая друг друга, а как-то нежно, не выпуская. Смотрю на них через стекло и быстро моргаю, пытаясь не разреветься, как малолетняя дура, которую использовали.

Они сидят вплотную и обнимают друг друга, Марьяна что-то говорит, а Платон поглаживает ее по волосам. Хочется зажмуриться, сбежать и ничего этого не видеть, но я стою на месте и наблюдаю. Долго, в ожидании, когда они отпустят друг друга.

Сглатываю, все-таки отворачиваясь, облокачиваюсь на стеклянную дверь и сползаю на пол. Говорят, беда объединяет и стирает все старые обиды.