Его маленький чертёнок

Нельзя, я сказала! Рыкнула, шикнула, ногой топнула, силу воли взяла в кулак и, как знаменитый барон Мюнхгаузен, мысленно за собственные волосы вытащила себя из болота под названием  паническая атака. Главное – без паники, остальное приложится.

Соберись, тряпка!

Пара мысленных подзатыльников, и утвердительная мысль, мне всего лишь надо доехать до отеля вместе с Доминикой и Флоренций, а там станет легче – рядом с Демьяном точно станет легче! И я уняла свое трепыхающееся в волнении сердечко.

Решено. Выдвигаемся. Тем более, время уже подбиралось к половине седьмого. Я бросила взгляд на экран телефона – машина с водителем уже были на месте. Засуетилась в поисках сумочки, босиком бегая по номеру, а когда нашла, вылетела обратно в гостиную за туфлями, которые надеть было тоже тем еще квестом из-за бесчисленных тонких ремешков!

Пока возилась с каблуками, настолько закрутилась и ушла в себя, что не сразу сообразила, что в номере я не одна. Даже не заметила, как открылась входная дверь в люкс Фло, в котором мы сегодня весь день и проторчали, и послышались шаги. В уме не сложила, что они были тяжелые и грузные, не в пример легкой поступи Флоренции или суетливого топота Ники. Мозг аналитические способности свои отложил, и они вместе с сердцем нервно дымили в сторонке, поэтому я без задней мысли сказала:

– Девчонки, вы вовремя, – крикнула, выбегая в коридор, – нам уже пора вы…

Запнулась. Чуть не пробороздила носом пол. Схватилась за косяк, сжимая пальцы до боли. Слова застряли в глотке тугим комком, а сердце, сжавшись, спикировало в пятки. Оно сегодня вообще демонстрирует потрясающие таланты по части полета.

– Какого...

– Соскучилась, деточка? – пробирающий до мурашек знакомый с детства голос. – Разве мать тебя не научила, что бросать трубки невежливо, Анфиса?

Пол под ногами зашатался. Ну, или это меня повело.

Думаю, и говорить не надо, кто передо мной стоял? Отец. Своей собственной, злющей, недовольной персоной. Здесь. Напротив. Стоит и улыбается. Недобро так, страшно, что кровь в жилах леденеет, и бояться я начинаю уже не вечера в отеле, а не попасть в отель в принципе!"

"За всего год, что мы не виделись, он заметно исхудал. Под глазами залегли тени и совершенно неблагородные мешки. А еще, кажется, волос седых поболее стало. И если бы я хоть на сотую долю была уверена, что у отца ко мне есть крепкие отеческие чувства, решила бы, что это из-за моего побега его так… подкосило. Вот только вопреки осунувшемуся виду взгляд его был леденющий. Колючий был и тон, точно не выражающий радости от встречи с любимым чадом.

Мгновение замешательства. Сменяется леденящим душу страхом. Хоть и нет на то веских причин, но привычка бояться Олега Георгиевича Графа уже въелась и сидела где-то на подкорке.