Его маленький чертёнок

После чего девушка пошла в душ, а я всячески отвлекал себя от этой информации, которая настырным дятлом била в голове, подкидывая отнюдь не невинные картинки. Останавливало и упрямство Доминика, которая мельтешила перед глазами.

Все что мне оставалось – гипнотизировать взглядом дверь ее спальни.

– Папуля-я-я, - обхватили детские ладошки мои щеки, разворачивая к себе. – Я тут. Не отвлекася, позалуйста.

– Я вижу, не отвлекаюсь, чертенок. Серьезный разговор, говоришь?

– Говолю.

– Я весь во внимании.

– Ты плиготовил Фисе подалок?

Первый вопрос, а я уже подвис.

– Кхм… подарок?

– Ну вот, я так и знала, папочка! – закатила глаза мадама. – Мезду плочим, у нее завтла день лождения. Позол тебе.

Что? День рождения? Да ладно?!

Машинально схватился за телефон, чтобы взглянуть на дату. Как будто она могла бы мне просигнализировать, сообщая, что я тупик.

Естественно, нет!

– С чего ты это взяла?

– Ты забыль? Я умная.

– Нет, вот этого я точно не забыл.

Иногда мне кажется, что еще и поумнее меня будет.

– Мне бабуля скасала. И пледупледила, чтобы я напомнила тебе. А еще она скасала, сто у тебя память, как дылка. Папуль, а это как? Как у бублика, да?

М-да, мама. С ее оборотами речи к моменту первого класса Доминика Демьяновна будет с таким словарным запасом, что любой учитель позавидует. Причем, с багажом преимущественно некультурных слов и колких выражений."

"– Иногда тебе не стоит запоминать все, что говорит бабуля, принцесса. Вернемся ко дню рождения. Ты уверена, что он у Анфисы завтра?

– Угу, – промычала дочурка, накручивая на пальчик светлый локон.

– Черт! – почесал я подбородок, пересаживая дочь на диван и поднимаясь на ноги. Нервно прохаживаюсь по гостиной, лихорадочно соображая, что можно придумать в одиннадцатом часу ночи.

Может, забронировать какой отель? Глупо. Столик в ресторане? Банально. Купить билеты в кино или театр? Несерьезно. Ох, мать твою, с моей фантазией только романтические сюрпризы девушкам и устраивать!

Я уже почти отчаялся, когда молчавшая и хитро стреляющая в меня глазами Доминика заявила:

– Но ты не пелезывай, мы с бабулей узе все лешили.

Остановился. Обернулся.

Мелочь сияла своей белозубой улыбкой, в удушающем жесте прижимая к себе плюшевого друга. Вот же… стрекозюля! Истинная женщина. Сначала дала мне время, чтобы помучиться, с довольной моськой наблюдая за моими умственными потугами, а потом с видом благодетельницы заявила, что уже все решила. Ну, Ника!

– Не смотли на меня так.

– Как?

– Будешь хмулиться, у тебя будут молщины. Плидется ставить уколы, говолит бабуля. Болю-ю-ючие. Как в попу!

– Та-а-ак, – протянул я, – давай-ка, не заговаривай меня, маленькая леди. Выкладывай, что вы там решили? Мне стоит бояться?

– Ну-у-у, не думаю.

– Выкладывай.