Его маленькая слабость

О чем это он? Я ведь ничего не сделала…

Одергиваю себя, когда начинаю осознавать, что мое дыхание отчего-то сбилось. Опускаю голову и приоткрываю рот, набирая в легкие побольше воздуха.

Слышу тихую усмешку у себя над головой:

— А ведь в твоих силах было освободить меня от обязательств.

— Нет уж, — выдавливаю я. — Потом еще виновата буду, что ваш этот аукцион не состоялся.

Замолкаю, когда на мою талию ложится тяжелая рука. Невольно прихватываю пальцы Глеба на своем боку, не в силах скрыть волнения:

— Это тот клуб, в котором я работала? — интересуюсь тихо.

— Да, — отвечает он, как раз в тот момент, когда акустика резко меняется. Звук отбивается от стен, разливаясь эхом по очевидно немаленькому помещению. — Ты несколько месяцев работала тут барменом. И пела по утрам, когда все гости разбредались.

Мы проходим еще несколько шагов и останавливаемся. Я подбираю все оставшиеся мне чувства, чтобы оценить обстановку. Тихо. Звонко. Значит, и правда никого нет? Не то, чтобы я не доверяла словам Глеба, но предпочитаю полагаться не только на него, но и на себя тоже.

— Запах знакомый, — бормочу я, принюхиваясь. — Но не могу вспомнить…

Выбравшись из надежных объятий, нерешительно шагаю вперед, шаря перед собой руками.

Пальцы наконец упираются во что-то твердое и гладкое. Пробегаюсь подушечками по глянцевой поверхности, желая разгадать, что за предмет встал у меня на пути.

— Значит, тут я провела немало времени, — почти шепчу себе под нос. — Интересно, что нужно сделать, чтобы появилась хоть малюсенькая частичка воспоминаний.

Ну же. Я должна вспомнить хоть что-нибудь!

Под моими пальцами вдруг что-то проваливается и тишину помещения разрезает неприятное бряцанье. Хм… Ну с предметом разобрались. Рояль.

Виновато выпрямляюсь, когда спину обдает жаром чужого тела.

— Я нечаянно, — тут же по привычке начинаю оправдываться.

— Хочешь, я помогу тебе вспомнить? — тихо произносит голос за спиной и мне кажется, словно я слышу долю сомнения в нем.

— Вы знаете, что нужно…

Не успеваю договорить, потому что моей шеи вдруг касаются горячие губы:

— То, что ты вспомнишь, тебе может не понравиться, — предостерегающе шепчет Глеб и осторожно поворачивает меня к себе.

— О чем вы?

Тяжелая рука ложится на мой подбородок, пресекая дальнейшие вопросы. Конечно, я знаю, что он собирается делать. Но зачем?

Ноги подкашиваются от предвкушения.  Он ведь не собирается брать меня прямо здесь?"

"— Бежать надо… бежать, Невеличка, — вдруг говорит Глеб, и я окончательно теряюсь. О чем это он? — Я ведь предупреждал: потом не отпущу.

Так и не успеваю понять, о чем он говорит, потому что настойчивые губы выбивают последние мысли из головы. Больше ни о чем думать не могу, когда сильные руки подхватывают меня под бедра.