Его маленькая слабость

А в ментовку звонить – пацаны не поймут. Поэтому я скорую вызывал. Потом стоял и смотрел, как приезжает каталка и мадам увозят до выяснения обстоятельств.

Что-то я опять увлекся воспоминаниями. Я это вообще к чему? Ведьма ли она?

Была одна опытная сэра на моей памяти. Мать табора. Мудрейшая женщина и так вокруг пальца обводить, как она ни один карманник не мог. Мы над ними тоже контроль держали, так что приходилось не раз столкнуться. Вот она-то была знатной ведьмой. Своим гипнозом могла мою братву без трусов на улицу выставить. А я не поддавался. Смотрел на этих идиотов, будто они с катушек едут и ухмылялся.

Сэра все смотрела на меня своим взглядом одурманивающим, — как сейчас ее глаза помню: карие, налитые кровью, — и пела свои сладкие песни «позолоти, расскажу». Да я все отнекивался.

Признаться из-за этой своей стойкости и поднялся раньше остальных ребят. Многие из них репутацию с цыганкиными фокусами изрядно подмочили. А я все наблюдал.

Поднялся… Вздыхаю тяжело. Не раз я на своем пути к вершине размышлял о том, что гора-то из костей, да и сама вершина прогнила насквозь, ведь никаких понятий не осталось у «коллег по цеху».

Уже сам старшеком был, когда наши ребята решили взять шефство над мамашами у перехода. Это и стало толчком, что пора бы сматывать удочки, ведь река превратилась в болото. Когда я пацаном к ним попал, так хоть нормы морали какие-то были. А потом…

Сэра тогда она уже совсем старой была. Кроме меня уже никто и не решался к ней сходить. Проучила она их неплохо.

— Сколько лет ходишь сюда, — завела свою скрипучую песню старая цыганка. — Неужели напоследок не позволишь взглянуть на твою судьбу?

— Напоследок? Никак помирать собралась? — усмехнулся я тогда, игнорируя ее манипуляцию.

— И я. И ты. Да только ты воспрянешь потом. Будешь долго в темноте бродить. Даже когда будешь уверен, что вышел к свету, все еще мрак в твоей душе сжирать тебя будет.

— К чему предсказания, если выхода нет, — делая вид, что принимаю ее игру, отвечаю я с улыбкой.

— А кто говорит, что нет. Есть. За руку тебя выведут. Всю твою спесь собьют. Раны так закровоточат, что готов будешь на луну выть, лишь бы найти что потерял. Ползком. На ощупь. К свету, соколик.

Улыбаюсь, вспоминая старую цыганку. Все о чем она говорила, пожалуй, уже случилось. И я вроде не верю. Общие абстрактные слова, подходящие наверно к жизни каждого.

Но запомнились они мне.

На следующий день услышал, что цыганка умерла. И я вскоре за ней. А когда «воспрял», как выразилась сэра, решил, что хватит с меня.

— Мы закончили! — едва не вздрагиваю, услышав рядом с собой звонкий голос консультанта.

Поворачиваюсь и довольно ухмыляюсь, окинув Аню придирчивым взглядом. Как я и предполагал. Конфетка.

Даже не удивлен, однако глаз оторвать не могу.