Мафиози и его мальчик (СИ)

Андрей послушно подставлялся под любые ласки, прогибал шею, когда её касались поцелуи, так чтобы предоставить губам Яра больше места. Раскрывался навстречу и эта покорность будила в Яре давно забытую, клокочущую злость.

Он сам до конца не мог понять, что именно так злило его. Не было чувства победы, которое он привык испытывать, когда пуля входила в добычу. Андрей будто бы сдавался заранее, и невольно опять просыпались мысли – а каким он был с другими? Он так же прогибался и ластился к каждому касанию губ?

Яр помнил, что да.

Он так и сяк старался отгонять от себя эти мысли, но, когда Андрей таял в его руках, невольно начинал думать о том, что если получит это тело в свою полную власть – если, конечно, она может быть более полной, чем теперь – то снова сорвётся. Он не хотел причинять боль. Сам понимал, насколько бессмысленно вспоминать старые обиды сейчас. И потому сдерживал себя, ограничиваясь поцелуями и ласками. Просто наблюдая за Андреем и стараясь держать себя в руках.

- Надо решать, что делать дальше, - сказал Яр как-то, когда они сидели у очага, а в окно стучался бесконечный дождь.

Это «надо решать» было странным. Он не помнил, чтобы когда-либо в жизни ему приходилось решать вместе с кем-то, и это сковывало его, заставляло буксовать. Даже в детстве, после смерти отца, он всегда решал сам – за себя и за мать.

Советоваться было тем более странно, что у Андрея тоже не было никаких идей.

Стоило признать, что в целом они бывали, и иногда Андрею в голову приходило то, чего никогда бы Яр не придумал сам. Но именно сейчас Андрей молчал, и стоило заговорить о будущем - впадал в какой-то потусторонний транс.

- Я не хочу уезжать, - сказал он упрямо и сейчас. Даже выпрямился, выбрался из объятий и замер, положив руки на колени и глядя в огонь.

- Ты хоть представляешь, что тут будет зимой? – спросил Яр.

Андрей повёл головой. Он явно ничего не хотел представлять.

- Андрей, - Яр тоже сел и попытался притянуть его обратно к себе, а когда Андрей ускользнул, просто ткнулся лбом ему в плечо. – Ты же не сможешь здесь жить.

Андрей поджал губы и упрямо повторил:

- Я не хочу уезжать.

Помолчал какое-то время и добавил:

- Ты станешь таким, как раньше, Яр. Если мы вернёмся назад. У тебя опять будут деньги, сделки… Партнёры… - Андрей со свистом втянул воздух через нос. – Я не хочу возвращаться назад.

Яр обхватил его за плечи и, мазнув носом вдоль плеча, нащупал в вороте свитера основание шеи. Уткнулся туда, в тёплое от кожи Андрея и колючее от шерсти, и зажмурился."

"Он понимал, о чём говорит Андрей. Может, не до конца, но понимал. Он и сам не хотел назад. Здесь так легко было верить, что в мире нет никого, кроме них, а значит - никто не может их разделить.