Мафиози и его мальчик (СИ)

Не глядя на обратный адрес, вытащил письмо и быстро прочитал ровные ряды строчек, написанных знакомым небрежным почерком. В груди всё сжалось. Это было первое настоящее письмо.

“Ярик… Я даже не знаю, что сказать. Я три раза переписывал письмо. Я тебе говорил уже всё… всё, что мог бы сейчас написать, но это было так давно…

У меня здесь всё хорошо. Всё, кроме тебя. Я надеюсь, ты это понял по тем журналам и по тем фоткам, что я присылал. Это всё места, где я хотел бы побывать с тобой. По крайней мере хотел, когда снимал. На фотографиях – те места, где я хотел бы с тобой побывать.

Я не хотел этим письмом тебя подставлять. Сто раз уже думал - писать или не писать.

Я знаю, что сейчас не время для этого всего… Но я бы очень хотел хоть разок тебя повидать. Чтобы понять… Что происходит между тобой и мной”.

Яр скомкал письмо и простонал в голос:

- Идиот…

Той ночью Яр не спал. Выяснить, когда выпускают Живого, казалось настолько же малореальным, как и выяснить, как попал сюда Журавлёв. Это могло случиться через месяц – а могло произойти в конце недели или завтра. Яр не знал.

В конце концов он встал, натянул на себя футболку и свитер – и то, и другое прислал Андрей. Расстелив на шконке наволочку, покидал на неё то, что могло пригодиться - еду, спички, заточку, консервный нож. Скрутил всё это узелком и, спрятав под свитер, двинулся в коридор. Затем спрятал за пояс заточку, которая пылилась у него в барахле уже давно – завести её оказалось проще, чем пустить в ход.

Плана особого не было. Яр за год успел досконально изучить распорядок движения патрулей, посты и точки, с которых на полосу чёрной земли был хороший обзор.

Стоило, пожалуй, подождать до утра и попросту попросить наряд в посёлок, но об этом Яр подумал уже потом."

"Он без особых происшествий миновал основные посты и подобрался к фонарю, светившему на окружавшую зону полосу взрыхленного чернозёма. Побегов на его памяти не было, просто потому что бежать было бессмысленно – в посёлке охрана знала всех в лицо, укрывать зеков никто бы не стал. Нужно было бежать до станции, но и там без паспорта было не купить билет.

И всё же Яр подозревал, что с того момента, когда погаснет свет, переиграть нельзя будет уже ничего.

Он достал узелок и перекинул его за плечо. Затем выдохнул, присел, поднимая с земли обломок кирпича, и запустил им в фонарь.

Раздался звон, затем грохот. Свет погас, но тут же взвыла сирена, и Яр, не разбираясь в том, что произошло потом, сиганул с вышки за периметр.

Яр бежал, плохо разбирая дорогу. Если внутри зоны ему было знакомо уже всё, то за пределами её он не ориентировался совсем.

О том, что делать дальше, он думал на ходу – дорога до Москвы пешком заняла бы, конечно, много больше времени, чем требовалось Живому. Ехать на поезде без документов он тоже не мог.