Мафиози и его мальчик (СИ)

Строил авторитет какими-то своими путями – распространял алкоголь и наркоту – но это к Яру не имело уже никакого отношения. Ему никто ничего не предлагал, и только мама после случая с Живым стал требовать долю с посылок в общак. На то, что посылки он получает неизвестно где и как, культурно закрывали глаза.

Яр стоял, прислонившись спиной к стене барака, и рассматривал очередную порцию фотографий, когда поднял взгляд на полосу зелёной травы в просвете между домами, но вместо полосы травы увидел нескольких мужчин – арестанта в новеньком тулупе и троих конвойных.

Яр замер, решив, что у него начинается психоз на почве навязчивых мыслей об одном-единственном человеке, потом зажмурился и снова широко раскрыл глаза.

Журавлёв никуда не делся. Он шёл, слегка, но без особой грубости, подгоняемый конвоирами, и с каждым шагом оказывался к Яру всё ближе.

Журавлёв постарел. Щёки его обрюзгли вконец, а на лбу залегли глубокие морщины.

Яр, сминая фотографии, сжал кулаки. Прищурился. Отвести взгляда от новичка он не мог.

Журавлёв тоже смотрел на него.

Яр почувствовал, что ещё секунда - и, наплевав на конвойных, он бросится вперёд, вцепится в обрюзгшую шею и свернёт её к чёрту.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза, качнул головой, будто отговаривая себя, и, развернувшись, не глядя завернул в барак.

В тот день Яр много курил. Если бы он оставался смотрящим, то нашёл бы способ выяснить, какого чёрта здесь делает Журавлёв, но теперь ни с кем, кроме Севы и, пожалуй что, мамы, он не мог поговорить. Первый ничего не знал и не мог знать, а второй Яра откровенно недолюбливал и влез в случившуюся свару из каких-то своих собственных интересов.

Яр всё бродил по двору до самого отбоя и думал о предупреждении Лысого – ещё один косяк тот не собирался прощать. А Яр как никогда сейчас хотел жить. Цветущий за периметром июнь ни в коем разе не способствовал мыслям о суициде, и тем более не способствовали им лежащие под шконкой журналы, фотографии, книги. Несмотря на то, что Андрей так и не приехал, Яр в эти дни как никогда был полон решимости увидеться с ним ещё раз, хотя бы чтобы всё прояснить. Сказать то, что раньше так и не сказал. Пусть даже через пять лет – за этот срок были шансы заработать на УДО. Нужно было просто ни во что не лезть. Яр убеждал себя в этом ещё три дня.

Но там, на втором этаже барака, обосновался Журавлёв…

Два десятка заключённых из комнат, некогда занимаемых Богатырёвым, снова вытурили, освобождая место под нового владельца.

Все шконки в хате Яра теперь были заняты, даже те, что стояли в петушином углу. Он пока оставался на своей, но чувствовал, что ещё немного - и ему придётся перебраться под неё.

Журавлёв из своих «апартаментов» почти не выходил.