Мафиози и его мальчик (СИ)

Иногда ждал, пока руки Яра, окончательно потерявшего нить реальности, схватят его за бёдра – до боли, до синяков – и насадят на себя. Яр не знал, что его мальчик чувствовал в этот момент – только боль или упоение собственной важностью, собственной значимостью, собственной властью?

Его самого в такие мгновения больше всего сводило с ума осознание того, что этот сладкий, безупречный мальчик принадлежит ему. Самое лучшее, что он видел когда-то – только для него. Он может делать всё, что захочет, и Андрей будет лишь покорно прогибаться, стонать, ласкать и ластиться к грубым рукам.

Яр не мог трахать его долго, потому что наслаждение в паху и в животе, подкреплённое этой возбуждающей вседозволенностью, нарастало слишком стремительно, слишком быстро приближалось к точке взрыва – но он переворачивал Андрея, швырял его на живот и, взявшись за собственный член, тоже дразнил. Вырисовывал круги на белоснежных ягодицах, очерчивал ровное розовое отверстие, всегда слишком узкое и слишком тугое.

Иногда ему казалось, что Андрей не человек. Не может человек, которого трахало, заставляло сосать, насиловало столько мужиков, оставаться таким чистым и упругим. Он – мог. И Яр входил в неудержимом желании порвать это тело, ворваться в самую его глубину, иметь его – по-настоящему иметь его целиком, а не только ту часть, которую мог увидеть глазами.

Андрей стонал и извивался, и дёргался навстречу, и просил ещё – как шлюха. И это слово невозможно было удержать.

Потом уже Яр обнимал его, прижимал к себе в приступе нестерпимой нежности. Желание обладать отступало вглубь. Оно бурлило там, под тонким слоем спокойной воды, заставляло стискивать сильней, кусать белые плечи - и снова желать.

Андрей сводил его с ума.

Яр распахнул глаза и обнаружил, что тяжело дышит. В паху было тяжело, и он невольно провёл по животу рукой, надеясь, что не кончил как мальчишка - во сне. Нет, одежда, по крайней мере, осталась сухой.

- Хромой, не спи! – кто-то в очередной раз тряхнул его за плечо, и Яр резко сел. Мотнул головой, восстанавливая самоконтроль. Кровь приливала к щекам, и хотелось верить, что он ничего не бормотал во сне.

- Что? – голос ещё грубый спросонья. Впрочем, такой, как всегда.

- До сеанса осталось чуть-чуть. Идёшь?

Сеансы придумал он сам. Собственно, придумали их задолго до него, только так обычно делали в городах – запускали шлюху в дом напротив и смотрели, как она трясёт хозяйством перед окном.

Хуже выходило в такой глуши, где оказался он. Никаких домов напротив зоны не было и быть не могло. Девочек завозили под видом юристок, но хватало их едва ли на одного. Яр же предложил другой подход.

Теперь девочек покупали не себе, а ментам. На любой праздник, от дня рождения до именин.