Мафиози и его мальчик (СИ)

Я никогда и ни с кем не вёл себя так, как с ним. И… никто и никогда не вёл себя со мной так, как он.

Последняя мысль мгновенно спускает меня с небес на землю. Будто оборванная струна.

Я смотрю на свою левую кисть и вспоминаю больницу, куда он ни разу не пришёл. Палец слушается плохо до сих пор, если не сказать - не слушается вообще. Не то чтобы я не мог жить без мизинца, но всё же то, что Яр не вспомнил обо мне ни тогда, ни потом, кое о чём говорит."

"Мысль о том, что он нанял Диму, почему-то не приходит мне в голову в тот момент – только воспоминания об одиночестве, когда мне так нужно было, чтобы он хотя бы недолго побыл со мной.

Вспоминаю я и своё единственное письмо, на которое так и не получил ответ. И прошлую поездку на зону – теперь уже в голову лезут не столько тётки с баулами, сколько равнодушное лицо охранника с сухими бледными губами:

- Толкунов не придёт. Посылку могу передать.

Я всё-таки не такой дурак и посылку ему не отдаю, но и не знаю куда её девать – не тащить же с собой в Москву. Отдаю в ближайшее почтовое отделение и отправляю туда, откуда только что пришёл. Но это всё ерунда, потому что в голове только одна мысль и в груди тупая боль, которая, кажется, была во мне всегда, всё то время, что Яр был рядом со мной. Яр не придёт.

- Что за чертов мудак? – шепчу про себя и тогда, шатаясь по коридорам, полным людей, где почему-то все шарахаются в стороны от меня, и тремя месяцами позже, сидя в купе.

Я. Яру. Не нужен. Понять, вроде бы, достаточно легко. Так какого чёрта уже четыре года это не укладывается у меня в голове?

Я пересаживаюсь на ближайшей станции и еду обратно в Москву.

========== Часть 67 ==========

Кажется, я начинаю входить в какой-то дурной цикл.

Иногда я почти нормален. Я почти осознаю, что Яра нужно выкинуть из головы. Почти уверен в том, что веду себя как идиот. Потом это проходит, и я продолжаю думать о нём.

Лето в этом году дождливое – кругом серая, промозглая сырость. Ребята договариваются поехать в Испанию. Я Испанию люблю… Был там, когда мне было пятнадцать лет. Но стоит мне подумать об Испании, как я вспоминаю то злосчастное фото, которое положили Яру на стол, и больше я никуда ехать не хочу.

Есть ли в моей жизни хоть одна вещь, которая не напоминает мне о нём?

Тогда, сразу после поездки, меня опять начинает мучить совесть. Она мучает меня день за днём в течение двух недель, пока я не плюю на гордость и не сажусь писать письмо.

Написать что-то внятное мне удаётся с трудом. Кажется, всё, что я хотел бы сказать Яру, я уже написал в дневнике. Сейчас… Сейчас я просто хочу, чтобы он меня поцеловал. Просто хочу ощутить ещё раз мягкость его губ на своих губах… Я невольно вспоминаю, с каким трудом мне дался первый поцелуй, и снова становится обидно. Никто и никогда не показывал такого пренебрежения ко мне.