Мафиози и его мальчик (СИ)

Или, по-твоему, ты не можешь привлечь ничем, кроме своего тела?

Андрей скрипнул зубами, загоняя поглубже всплеск злости и обиды.

- Не то и не другое, - произнёс он почти по слогам. – Я видел достаточно таких людей, как вы. И я больше… - он глубоко вдохнул. “Больше не могу?” “Больше не лягу ни под одного из вас?” – одним словом, если вы в самом деле хотите чего-то большего, чем просто меня поиметь, то имейте в виду – я не ложусь под мужчин. А значит, это вам придётся ложиться под меня.

- Что за дикий каприз? – впервые с момента их знакомства на лице Эдуарда отразилась подлинная злость. – Это не смешно.

- В самом деле? Потому что я моложе вас? Или потому, что я красив? Извините, не хочу быть грубым, – но я не мечтаю о члене в заднице. Ни о вашем, ни о чьём-то ещё.

Эдуард молча смотрел на него. Он явно был в бешенстве, но так же отчётливо Андрей видел, что этот человек не привык выражать свои эмоции вслух.

- Я обдумаю ваши слова, - сказал он наконец и крикнул куда-то в сторону: - Виталий! Отвези гостя.

- Не надо. Я поймаю такси.

========== Часть 50 ==========

Яр повесил трубку и, повернувшись, посмотрел на Миру."

"Она лежала на широкой кровати с бархатным балдахином в шёлковом пеньюаре, украшенном песцом – такая яркая, такая дорогая и такая неуместная сейчас.

Мира вообще любила мех – это была одна из немногих её слабостей, потому что она была равнодушна к машинам, вечеринкам и шоу-бизнесу.

Бриллианты Мира принимала, скромно потупив взгляд и с вежливой благодарностью, но было видно, что они для неё почти равны наличным деньгам – своеобразная гарантия на будущее, на тот случай, если Яру она всё-таки надоест.

К собакам – в особенности к собакам Яра – она подходила с улыбкой, так же вежливо улыбаясь, чесала за ухом, и видно было, что все до последнего доберманы в доме её принимают с почтительным уважением. Впрочем, модному веянью сама она не поддалась, не заводила ни чихуахуа, ни других пушистых игрушек – будто бы понимала, как неуместны они будут среди больших охотничьих собак Яра.

А вот мех Мира любила искреннее, не за цену, а за мягкость и тепло, за ласковое прикосновение к коже. И Яр дарил ей меха с радостью, потому что смотреть на довольную Миру всегда было приятно.

Впрочем, на Миру вообще было приятно смотреть. В ней не было того хищного оскала, который он видел во всех своих предыдущих любовницах, зато был знакомый сибирский выговор, от которого в груди просыпалась смутная тоска по дому.

У Миры была мягкая улыбка и тёплый взгляд человека, который всё понимал, но чаще молчал, чем говорил – и именно это Яру было нужно сейчас больше всего. После долгого напряжённого дня трудно было придумать удовольствие большее, чем прийти и положить голову ей на плечо. Ничего не говорить и ничего не пытаться доказать.