Мафиози и его мальчик (СИ)

– Не парься, это было мелкими буковками внизу. Надо смотреть накладные – насколько ты опоздал и что должен был продать…, но если ты меня спросишь, то всё это фигня.

- Думаешь, придётся платить?

Андрей покачал головой, и на губах его заиграла злая улыбка.

- Думаю, он подставился сам. Если пойдут разговоры, что Журавлёв владеет этой маленькой фирмочкой, делающей большие деньги, он из Думы вылетит как пробка из бутылки. Ему надо было тихо сидеть и все счета тебе предъявлять через посредников. Но он, видимо, решил отомстить. Не знаешь, за что?

Яр промолчал. Ясно, в общем-то, было и так. Он встал и подошёл к окну. Прислонился лбом к стеклу и приложил рядом ладонь, будто пытался коснуться капель дождя, скользивших по другой стороне.

Андрей скрючился, обнимая себя обеими руками. Внезапно накатила такая усталость, что казалось, он и не ездил ни в какой Тунис, а все эти десять дней сидел у Яра под дверью как дрессированная собачка и ждал, когда же появится хозяин и бросит ему кость.

«Я так больше не могу», - пронеслось в голове.

А потом он поднял глаза и увидел Яра. Увидел бесконечное одиночество на лице и первые седые пряди, которых, кажется, не было ещё в середине весны.

- Ярик, ты что? – спросил он и, поднявшись, остановился у него за спиной.

Яр молчал, только продолжал бесшумно двигать пальцами по стеклу.

Андрей опустил лоб ему на лопатку и замер так, наслаждаясь давно забытым теплом.

- Ты ему доверял… - сказал он тихо.

Яр даже не кивнул. Он так мало говорил, что всё чаще Андрей ловил себя на мысли, что научился понимать его без слов – по одним только движениям бровей и лёгким подрагиваниям губ.

- Ясно же было, что он был просто дерьмом, - сказал Андрей с досадой, не зная, что прибавить ещё. И на сей раз Яр ответил ему – тихо, на грани слышимости.

- Никого, - сказал он.

Андрей молчал, ожидая продолжения, и Яр всё-таки добавил:

- Не осталось никого.

Облизнул губы.

- Все – кто были, предали или убиты.

Андрей зажмурился, силясь унять рвущийся из горла крик.

- У тебя есть Мира, - сказал он наконец, когда немного справился с собой. Голос всё равно звучал сдавленно, но Яр не заметил ничего.

- А она? – Яр чуть повернул голову, пытаясь разглядеть Андрея у себя за плечом. И Андрей понял, что каким-то непонятным, иррациональным образом Яр в самом деле решил, что только он и может судить. Что этими вопросами, от которых грудь пронзают сотни раскалённых игл, Яр не желает причинить новую боль. Что Яр в самом деле не знает, что от неё – и от всех, кто был до неё – можно ждать.

- Она хорошая… вроде, - сказал Андрей сдавленно. – Я бы ей поверил. Если бы… так стоял вопрос.

Он понял, что дыхание снова перехватывает, а кровь начинает стучать в виски с новой силой, и замолк.

- Мне тридцать… тридцать восемь лет, - проговорил Яр медленно.