Мафиози и его мальчик (СИ)

– Ну что тебе так надо пощупать мне зад, чтобы поверить?

- Андрей. Уймись. Просто расскажи.

Андрей прошлёпал к кровати и, откинув в сторону край одеяла, устроился на подушках. Сухо и равнодушно, пропуская все собственные чувства и мысли, рассказал о том, как прошёл вечер.

- Всё, - закончил он.

Яр кивнул и, сев рядом с ним, поймал ладонью его лицо, мягко прошёлся пальцами по щеке и скользнул вниз.

- Яр, - Андрей напрягся.

- Ты очень красивый, - сказал Яр тихо.

- Ты только заметил?

- Нет.

Снова наступила тишина. Рука Яра медленно скользила по груди юноши, оглаживая и исследуя, будто в первый раз, пока не подобралась слишком близко к промежности. Андрей перехватил Яра за запястье и тут же натолкнулся на его безумный, снова захмелевший взгляд.

- Яр, можно я побуду один? – спросил он без особой надежды.

Яр наклонился. Коснулся губами его губ.

- Хорошо, - сказал он. Встал и исчез за дверью.

========== 35 ==========

В те далёкие четырнадцать лет Андрей вовсе не выглядел ребёнком.

То есть, конечно, назвать его взрослым Яр не смог бы и сейчас. Он был щупленьким и, сколько бы не качался, вряд ли смог бы развить настоящую мускулатуру. И в то же время каким-то сочным. Не таким, какими бывают младенцы или маленькие дети – нет, Яр никогда не ощущал в себе склонности к педофилии и, если бы тогда увидел нечто подобное в Андрее, ни за что бы не среагировал ни на его тело, ни на него самого. Его жизненная сила, энергичность, подвижность, всё это скорее напоминало Яру античные изображения юношей, ещё не носивших доспех – из Андрея наверняка получился бы эталонный марафонец или метатель диска. Разве что нужно было немножко его подстричь, потому что длина кудрей у Андрея уже тогда превышала все допустимые приличием нормы. Впрочем, тогда он ещё не походил причёской на девушку – как в знаковом девяносто третьем, когда Яр получил его в своё полное и безраздельное пользование.

Тогда, в бородатом восемьдесят седьмом, Яр как ни старался - не мог отвести глаз от его свежести, его ничем неприглушённого жизнелюбия – которое, впрочем, вопреки всему, то и дело отблёскивало в глазах Андрея и сейчас.

А ещё Яр был тогда ошалевший, высушенный войной и обезумевший от осознания того, что вернулся домой.

Он всегда знал, что мальчики привлекают его сильнее девочек, но и в армии, и до неё это приходилось скрывать. Был, правда, Богдан, но Богдан был историей отдельной, и даже он всегда был Яру скорее братом, чем любимым."

"Когда Яр увидел Андрея, что-то щёлкнуло в нём. Как свежая холодная вода хлынула по обожженной солнцем коже, как пахнуло в ноздри первым дуновением весны. От одного взгляда на мальчишку сердце начинало биться сильней и тяжелело в паху – как бы Яр не пытался справиться с собой.