Его М.Альвина (СИ)

Именно в том городе, откуда и начался мой музыкальный путь. И не только мой. Сегодня поздравлений заслуживает ещё один человек, – Георг выжидающе замолкает, начиная бегать взглядом по собравшейся вокруг него толпе в смокингах и вечерних платьях. – Альвина! Можно тебя?

Теперь слиться под стол хочется ещё больше, но деваться некуда. Андерсен все-таки замечает меня, скромно сидящую с бокалом в руках, и весьма активно жестами предлагает выйти вперёд.

Чувствую жуткую неловкость, когда поднимаюсь и осторожно протискиваюсь через своих коллег. Большая часть их взглядов устремлена в мою сторону, но я до сих пор не могу привыкнуть к такому пристальному вниманию. Нервно поправляю за ухо локон, выбившийся из низкого пучка волос на затылке, и скромно становлюсь рядом с Георгом.

– Алечка! – начинает он, вдохновлено распахивая глаза, окружённые россыпью глубоких морщин. – Я горд и безумно рад, что ты так выросла. И речь сейчас не о том, что сегодня у тебя день рождения…

Я смущённо морщусь, так как особо не афишировала об этой дате, а те, кто отлично понимают русский, тут же начинают одобрительно шушукаться и прихлопывать в ладоши. Но Андерсен, приложив палец к губам, возвращает тишину.

– Аля, я хочу сказать тебе большое спасибо, что доверилась нам. Нашей огромной команде профессионалов и талантов. Мы все видели, как порой тебе было тяжело, но ты слушала, прислушивалась, подстраивалась, училась, а где-то иногда оставалась при своём мнении. И сегодня ты превзошла саму себя. Этот финальный концерт – твоя личная победа. Мы долго и упорно шли к ощущению, что ты полностью влилась в нашу музыкально-интернациональную семью. И теперь я точно знаю, что ты наша. Ты показала нам свою душу. Наша яркая звездочка, наш свежий глоток вдохновения и чистоты. Наша Альвина – Мальвина…

Андерсен расслабленно смеётся. Видимо, приправленному алкоголем, ему это сравнение кажется весёлым.

Мне хватает одного слова, чтобы перед моими глазами растворился этот банкетный зал со счастливыми, немного пьяными лицами коллег по цеху.

Одна фраза, и передо мной словно нет прошедших двух лет. Меня затягивает туда, где я опять рыдаю так, что дрожат стены комнаты в общаге. Мне снова больно до обмороков.

Прошло два года, а я до сих пор чувствую каждую деталь той боли. Помню, как через несколько дней после того кошмара Аня забрала мои вещи из той проклятой квартиры. Помню, как, закрывая ладонями уши, я сползла к полу, когда услышала, что там перебито и сломано все, что можно разбить и сломать. Что все усыпано осколками, пустыми бутылками из-под бухла и не считанным количеством смятых купюр. Только Его там не было.

И самое мерзкое, что я понимала, где он…

И я не знала. Не знала, как мне жить, чем дышать… как дышать.