Его М.Альвина (СИ)

Данил без сил прислоняется спиной к борту ванны, а я, став перед ним на колени, трясущимися руками скольжу по кровавым следам на рубашке: грудь, плечи, шея. Не дыша, я осторожно обхватываю его опущенную голову ладонями и приподнимаю, чтобы увидеть лицо. И не могу сдержать тот стремительный поток слез, который водопадом рвется по щекам стоит мне только взглянуть на Даню.

На его лице нет живого места. Одни кровоподтеки, разбавленные ссадинами, очерчивающие напряженные скулы. Внутри меня все сворачивается в липкий ком.

– Это они с тобой сделали? – Мои пальцы плохо слушаются, когда касаются спутавшихся волос, прикрывающих рассечённую бровь.

Я хочу откинуть окровавленную прядь с его лба, но Данил дергается от моих рук, как от огня.

– Уйди, – шепчет он разбитыми губами и мотает головой, даже не открывая глаз.

Я вижу, как ему больно, вижу, как дрожат на шее вены. Мне даже страшно прикоснуться к нему. Я все больше захлёбываюсь паникой и своими же слезами. Хаотично скольжу пальцами по его волосам, лбу, побитым скулам. Одно только осознание того, что пока я ждала Данила здесь, дома, с ним творили вот это, пускает выжигающий страх по венам.

– Дань, надо все промыть. Я помогу. Я…

– Аля, вон отсюда! – Его жесткий голос срабатывает для меня, как оплеуха.

Я вздрагиваю, а он, грубо отпихнувшись от меня, распахивает глаза, налитые кровью и пустотой.

– Вон! – Данил рявкает на меня с таким раздражением, что я даже перестаю всхлипывать и растерянно моргаю, смотря в его лицо, разукрашенное чьими-то кулаками. – Уйди, Альвина.

Эти слова буквально колют и заставляют найти в себе силы, чтобы подняться и исчезнуть из ванной. Меня шатает, и я едва держусь на дрожащих ногах. Прислоняюсь затылком к стене в коридоре, глубоко и часто дышу, стараясь отогнать от себя приступ паники. Я не понимаю. Ни того, что происходит сейчас, ни того, что произошло в клубе, а особенно то, что на самом деле творится в жизни Данила.

Несколько минут слышу из ванной только мучительные, пугающие стоны и шум льющейся воды. Я растеряна до полной пустоты внутри себя. Но когда Даня появляется в дверях санузла и, даже не бросив на меня мимолетного взгляда, просто пошатываясь проскальзывает мимо, то четко и однозначно осознаю: я так больше не могу.

– Нам надо поговорить, – громко и уверенно бросаю ему в спину, которая даже не дрогнула от моего оклика, а просто исчезла в гостиной.

Отлипаю от стены и направляюсь за Даней. Может, именно сейчас не время и не место устраивать допросы, но ведь у меня тоже есть чувства. И они далеко не железные.

– Данил! – повышаю голос и сжимаю кулаки.

И пока терпеливо жду его реакции, просто наблюдаю, как он открывает невесть откуда взявшуюся бутылку водки.