Его любимая кукла

Того, с которым встречалась ещё до того, как вышла замуж за него, Романа. Того, ради которого пошла на этот брак, терпела противные ей прикосновения и ненужное обожание. Что такого было в том мужчине, что ради него Анна была готова на подобное? И чего не хватало ей в нем? Чего не хватало и той, другой женщине? Почему раз за разом он оказывался на обочине собственной жизни, выброшенный, использованный, разбитый?"

"Наверное, все это отразилось на его лице. Потому что Анна неожиданно обхватила его колени, вцепившись пальцами в тонкую ткань брюк, словно он мог встать и отбросить ее от себя. И была в этом недалека от истины – именно это и хотелось сделать ему сейчас. Стряхнуть ее с себя, как пепел пережитого, который не было никакого смысла ворошить.

– Послушай, – заговорила она быстро, словно почувствовала, что его терпение на исходе. – Я поняла, но слишком поздно, что ты значил для меня. Что никто меня не любил так, как ты. Что мне… не хватает тебя. Что не могу тебя забыть.

– Дай угадаю, это просветление снизошло на тебя после того, как твой любовник тебя кинул? – криво усмехнулся он.

– Ты не веришь, – прошептала она. – А это правда. Я миллион раз пыталась поговорить с тобой…

– Ты опоздала, моя дорогая. Опоздала в тот самый момент, как вышла отсюда, довольная тем, как развела меня на деньги. Прекрасно зная, что я не попрошу ничего назад.

– Прости, – в ее глазах блеснули слезы. Великолепная актерская игра, которой он готов был аплодировать стоя. Если бы мог себе это позволить. – Разреши мне остаться…

– Зачем? – спросил он жёстко и, впившись в ее плечи, поднял рывком с колен и притянул ближе к себе, обхватив пальцами за подбородок. – Надеешься, что я скоро сдохну, оставив тебе наследство? Как это было бы удобно для тебя, правда? Наверняка думаешь, что в этот раз тебе будет даже легче, потому что я не смогу тебя трахать? Ошибаешься, Анна, – он отчеканил ее имя, разбив его по слогам. Когда-то два этих звука стали для него тождественны звону колокола. Сначала – праздничному, когда она стремительно ворвалась в его жизнь, а затем – погребальному, когда из нее ушла.

– Ошибаешься, – повторил хрипло. Ее губы, густо накрашенные красной помадой, были совсем близко от его рта. И сейчас было бы так просто взять то, что она ему сама предлагала. Позволить себе забыться. Затереть в памяти одной женщиной – другую. Забить лёгкие ароматом Анны, отравить себя снова ее забытым вкусом.

Да, она была близко. Дышала прерывисто, ожидая, что он станет делать. Роман скользнул языком по ее губам, рассчитывая почувствовать… что? Он и сам не знал этого точно. Но не ощутил ровным счётом ничего.

– Готова трахаться с инвалидом? – выдохнул он ей в губы и резко наклонил ее голову вниз, к своему паху.