Его любимая кукла

Все звуки, все страхи, все мысли – все отошло куда-то на задний план, потеряло свое значение от одной лишь близости этой женщины. От ее простых, но таких важных для него слов.

Он совершенно забыл о том, что вынужден находиться в ненавистном кресле, совершенно забыл обо всем, что так возненавидел в себе после аварии – теперь ему было на это все равно. Теперь, когда Арина хотела его, несмотря ни на что. Хотела по-настоящему. Со всеми его атрибутами – инвалидностью, тяжелым характером, огрубевшим голосом. Хотела его, такого уродливого, каким он казался сам себе ещё недавно – внешне и внутренне – и каким не ощущал себя впервые за долгое время – именно сейчас, в этот самый момент, где самая желанная женщина предлагала выполнить любое его желание.

Горло неожиданно сдавило тяжёлым комом, который пришел вместе с пониманием того, что никто и никогда до нее не предлагал ему ничего подобного. Все только брали – брат, бывшая жена, друзья… тоже бывшие. И это было так много для него, имевшего когда-то все и одновременно – ничего, что даже если бы он уже не решил, что никогда не отпустит от себя Арину, одной этой фразы хватило бы теперь для того, чтобы понять – эту женщину он потерять не может.

Роман протянул к ней руку, и, когда она вложила свою ладонь в его, мягко, почти невесомо коснулся губами ее запястья, прижал прохладные тонкие пальцы к свой щеке и выдохнул, глядя ей в глаза:

– Я хочу то, чего от тебя не получал ещё никто, Арина. Что бы это ни было.

– То, что от меня не получал никто, у тебя уже есть, – ответила она быстро, будто боялась передумать и не признаться: – Я вся – есть.

Арина смотрела на него безотрывно, желая только того, чтобы он понял, что именно она имела ввиду. У возбуждения, что испытывала сейчас, теперь были совсем иные нотки, и совсем иной привкус. Оно не перестало быть острым, но к нему примешались оттенки щемящей нежности. И желания, чтобы эта ночь стала особенной, когда оба забудут, что связывало их на самом деле.

Арина опустилась возле Романа на колени, взялась за ремень на его брюках, расстёгивая его медленно, будто просила на то разрешения. И всё это время не отводила глаз от лица Королёва, читая на нём малейший отклик на то, что делала. Видела, несмотря на полумрак, его потемневший от возбуждения взгляд. Как он стиснул зубы, когда она высвободила напряжённый член. И как с губ сорвался едва слышный хриплый звук, когда она наклонилась, чтобы обвести головку языком.

Она отвела глаза, продолжая ласкать Романа ртом. Сначала неторопливо, едва касаясь гладкой плоти, после ускоряя темп. Возбуждаясь только от того, что ощущала его вкус на своих губах и чувствовала, что ещё больше заводится с каждым мгновением.