Его любимая девочка

Джанабаев не пускает меня туда. Даже в спортзал в своём же обществе.

Что он там прячет? Или, правильнее будет задать вопрос, кого?

И мне не давало покоя имя Талгат.

Прекрасно осознаю, что если уж Джанабаев похитил меня и имеет возможность манипулировать моей семьёй, друзьями и коллегами, то наверняка он занимается грязными делами.

Раз уж я собираюсь держаться оставшееся время и ждать момента свободы, то я просто обязана найти что-то, что могло доказать его виновность помимо моего похищения.

И как мне раньше такая идея в голову не пришла?

— О чём задумалась? — вернул меня в реальность голос Джанабаева.

Слегка скривилась и как можно непринуждённей ответила:

— О том, как много в этом мире зла и грязи. И что очень трудно противостоять злу.

Артур засмеялся и притянул меня к себе.

Мы сидели на террасе, и пили какао, как будто мы были, мать её, счастливой молодой семьёй.

— И? К какому же выводу ты пришла? — спросил Артур, когда отсмеялся.

Бесстрашно посмотрела прямо ему в глаза и спокойно сказала:

— Если зло можно было бы измерять по шкале от одного до десяти, где отметка десять — это самое-самое мерзкое и чудовищное зло, то ты бы занял в этом рейтинге десятое место.

Он снова засмеялся, сильнее прижав меня к себе. Но звук его смеха какой-то жёсткий, совсем отличается от предыдущего его смеха.

— Ты не права, малышка. Ты считаешь меня злом, но на самом деле ты злишься на себя. А всё потому, что я открыл в тебе твою истинную суть, Лена. Похоть и страсть, фонтанируют в тебе и бьют через край, моя девочка. Ты уже не сможешь просто так от этого отказаться. И только потому ты начинаешь видеть во мне зло.

— Не соглашусь с тобой, — холодно ответила ему. — И поверь, когда-нибудь, я освобожусь от тебя и смогу жить без этого больного секса.

Он злобно улыбнулся. Склонился и, коснувшись своими губами моих губ, прошептал:

— Давай я прямо сейчас докажу тебе обратное, моя любимая девочка.

Я с подозрением смотрю в его чёрные глаза, в которых плещется ярость.

Я разозлила его. Прекрасно.

— Не понимаю. Что ты хочешь сделать? — спросила осторожно.

Он усмехнулся и снова тихим, но зловещим голосом произнёс:

— Дам тебе пять минут, Лена. Всего лишь пять минут. И если ты в течение этого время не потеряешь голову, то ты сможешь встать и уйти. И не остановлю тебя. Даю слово.

Я от удивления широко раскрыла глаза. Сердце пропустило удар, а потом забилось с невероятной силой.

— Что ты сейчас сказал? — выдохнула в шоке.

— Повторять не стану, — процедил Артур.

— Пять минут, и ты отпустишь меня на свободу? — переспросила его, надеясь, что я не ослышалась.

— Да, — был ледяной ответ.

Он расстегнул свои спортивные часы и, показав мне, время на них, установил таймер.

Джанабаев уверенно и жёстко сказал:

— Время пошло, Лена.