Его любимая девочка

— Я тебя услышала, — произнесла в ответ.

Но на самом деле я не собиралась слушать этого говнюка! Как только мы приедем, я обязательно выберу возможность сообщить о своём ужасном положении!

— Вот и оставайся такой же послушной девочкой, Лена, — сказал он и отпустил из захвата мою шею.

Потом подошёл к дивану, на котором небрежно лежала меховая накидка, взял её в руки и сказал:

— Это соболиный мех, Лена.

— Я против того, чтобы убивали животных ради удовольствия, чтобы носить из них одежду! — высказалась резко. — Я не надену накидку! Я не стану…

Он за руку дёрнул меня к себе и я замолчала.

Артур хмыкнул и всё равно заставил меня надеть этот прекрасный мех.

— Ты будешь носить то, что я сказал, Лена. А теперь пошли.

Ненавижу!!!

Мы вышли из дома в вечернюю прохладу, и я полной грудью вдохнула уже морозный осенний воздух.

Пахло свободой!

Но надышаться и оглядеться толком мне не позволили.

Перед нами тут же был припаркован серебристый автомобиль.

Водитель открыл перед нами двери. Мы сели в кожаный салон и плавно поехали.

Я во все глаза смотрела в окно, стараясь запомнить и понять местность.

Но я видела лишь густой тёмный лес и далёкие горы.

«Да где же я нахожусь, чёрт возьми?!»

Никаких опознавательных знаков местности я так и не увидела. Да и время в пути вышло коротким.

Буквально прошло минут десять, и мы уже оказались на месте. Подъехали и остановились во дворе большого, я бы даже сказала, огромного, в стиле шале, особняка.

Дурное предчувствие сковало меня изнутри.

Посмотрела на Джанабаева. Тот хитро и как-то чересчур довольно мне улыбнулся.

Водитель открыл двери автомобиля. Сначала вышел Артур, и потом он помог мне выйти из салона.

Музыки слышно не было. Зато автомобилей на парковке возле дома было очень много. Все блестящие и роскошные, будто только что были куплены и выехали из салона.

— Может, я лучше вернусь домой? — спросила каким-то жалобным голоском, внутренне ощущая какую-то подставу.

— Нет. Ты должна быть на этом приёме, — сказал Джанабаев и потянул меня за руку в этот дом.

Двери отворил швейцар и вежливо пропустил внутрь.

— Артур Маркович, — поприветствовал он моего мучителя. — Все уже собрались.

— Прекрасно, — сказал Джанабаев.

А мне вдруг стало страшно.

И даже звуки классической музыки, что раздавались из глубины дома, не успокоили.

Другой слуга забрал у нас верхнюю одежду."

"Артур повёл меня вглубь дома, явно зная, куда нужно идти. Мы оказались в огромном холле. Всё сплошь было сделано из дерева — красиво, дорого, массивно. Но мне настолько было страшно и неуютно, что я не могла сейчас оценивать красоту окружающей обстановки и интерьера.

В этом холле нас и встретили.

Мужчина.