Его любимая девочка

Терпеть не мог каких-то накладок и неточностей.

— Он снова пытался выбраться и в этот раз до самой кости содрал кожу на одном запястье. Ему удалось освободить одну руку. Мы не стали пострадавшую руку заковывать обратно. Я распорядилась, чтобы приехал ваш личный врач, Марат Львович и подлечил его.

— Почему сразу мне не доложили?! — рявкнул я.

Она чуть поклонилась и произнесла:

— Простите, если провинилась. Но я решила в тот момент вас не беспокоить, так как вы были заняты Еленой Анатольевной.

— Как он сейчас? — спросил более спокойным голосом.

— Как всегда ругается матом и требует вас, — сказал она.

— Пусть требует, — хмыкнул я. — Позвони мне, когда Марат Львович его осмотрит и подлечит.

— Как скажете, — сказала она и снова чуть поклонилась.

— И ещё, — добавил я. — Внимательно смотрите за Еленой Анатольевной, чтобы она и в чём не нуждалась. Понятно? Я приеду через два дня и тогда, подготовишь её к ужину. К моему приезду пусть повар приготовит самые лучшие блюда. Всё в тот вечер должно быть идеальным, понятно?

— Всё сделаю, Артур Маркович.

Кивнул и ушёл.

Я всецело доверял своим людям. Они за меня готовы и жизнь отдать, если потребуется, и никогда не предадут и не сдадут. И это благодаря не только большим деньгам, которые я платил им за молчание, но и за те дела, которые я для них сделал, и делаю иногда.

Преданность людей бесценна.

Сел в свой автомобиль и уехал.

Два дня.

Как, блять, мне удержаться хотя бы день?

* Витамин «Р» — герой имеет ввиду ремень.

Глава 5

Елена

Неоткуда мне помощи ждать — я поняла это спустя два дня.

По телевизору в новостях никто не говорил обо мне, хотя я надеялась, что меня всё же ищут…

Когда опускались сумерки — я подолгу смотрела в окно, и казалось, будто даже луна надо мной смеётся…

Так недолго и сойти с ума.

Из неволи охота было сбежать, но в плену придётся мне сидеть!

Осознание плена сдавливает грудь и нет-нет, но наступают минуты полнейшего отчаяния, и я хочу кричать!

Но дух борьбы в моей душе им не сломить, хоть отчаяние ревущим потоком так и рвётся наружу. Я буду верить и молиться, чтобы моё заточение не продлилось слишком долго…

Кроме просмотра телевизора, завтрака, обеда и ужина, брожения по комнате, бессмысленного чтения книг и сна, мне нечем было здесь заняться.

И я понимала, что Джанабаев сделал так специально. Он изолировал меня, посадил в золотую, но невыносимую клетку, в которой если я продолжу сидеть в таком же режиме, то быстро отупею или сойду с ума, или превращусь в овощ.

Но сегодня всё изменилось.

Меня разбудили посторонние звуки. Во сне я была где-то далеко и чувствовала себя свободной и счастливой.

Но внешние звуки рассеяли волшебство моего сна и я проснулась. Но я не стала вскакивать с кровати и показывать, что проснулась.