Его строптивая любовь (СИ)

В столе есть сладкие сухари и печенье, если вдруг проголодаешься. Вода вся чистая, можно пить из–под крана. И ты, наверное, лучше в моей спальне ночуй, а то вдруг Маро вернётся. Как–то неприлично вам жить так близко без присмотра.

На последнее заявление Таня жестом показала, как у неё падает челюсть. Глаза вытаращила, будто не верит, что подобную чопорную нелепицу говорю ей я, ещё и не шучу при этом.

— И в кого ты такая замороченная? — выдала она. — Ладно, идите уже. Что я, не понимаю, что ли? Вам нужно побыть вдвоём. Любовь — это святое. А у меня целая стопка учебников есть для развлечения. И сухари с печеньками.

Таня рассмеялась, очевидно вспомнив распространённую в интернете картинку с милым монстриком, который заманивал всех на тёмную сторону силы именно этими сладостями.

Мы улыбнулись друг другу и помахали руками, Рагнар же откланялся по всем правилам этикета и повёл меня в сад, где должен был превратиться в дракона и доставить меня в Ургран. Я так думала. Однако у моего мужчины был иной план действий, о чём я поняла, стоило нам спуститься этажом ниже. Меня вжали в стену большим и горячим телом. Возбуждённым телом!

— Я соскучился, — с намёком произнёс дракон, склоняясь ко мне с явным намерением поцеловать.

А я прекрасно понимала, что это опасно, что мы можем не успеть попасть в Ургран, что стоит остановить это безумие… хотя бы отложить до прибытия в летний дом, но… приподнялась на цыпочки, обняла его за крепкую шею, потянулась навстречу.

Я сидела в Ургране на своей любимой террасе и любовалась закатом, нервно подёргивая ножкой. Рагнар не стал нести на крыльях, а провёл в городской дом и переместил с помощью уже знакомого мне артефакта, а затем… оставил одну с каадом! У него, видите ли, дела! После поцелуев!

Я была обижена, зла, подозрительна и до сих пор так и не активировала волшебный куб. Если ещё он скажет какую–нибудь гадость, я за себя не отвечаю!

Как вообще можно бросить девушку после таких головокружительных поцелуев?! Это преступление! За такое нужно наказывать с особой жестокостью! Например, женитьбой!

Потрясла головой. Придумала тоже — женитьбой. Нетушки. Никаких радостей гадкому ящеру! Пусть страдает и мучается, как я сейчас.

Вдалеке появилась Цода, махнула тонкой, словно веточка, рукой, привлекая внимание.

— Прости, я так зла, что не могу успокоиться. Мне нужно ещё немного времени, — произнесла, сообразив, что чувствительная девушка–цан не может подойти. Затем дошло, что всем цанам в доме нехорошо, крикнула: — Прогуляюсь к воде и вернусь.

Море всегда успокаивало, но сегодня складывалось ощущение, что всё в мире против меня — начал вредничать Огонёк.

«Почему снова к воде? Чего тебе дома не сиделось? Надо было меня оставить в чаше с дровами, не тащить с собой.