Его строптивая любовь (СИ)

Нам предстоит многое изменить, многое разрушить и создать, многих спасти, но так же и уничтожить. Мы должны знать твой уровень, ведь любая армия сильна так, как самый слабый её солдат.

— Возможно, сейчас мы кажемся тебе монстрами, но это не так. Когда будешь готова узнать всю правду о матери и её семье, скажи. Это не самая приятная информация, но ты должна знать, почему мы их не пощадили.

— Меня больше интересует, как повелитель огненных тёмных попал в сети сайрены и в расставленную ловушку. Вы ведь знали, кто она такая, — перевела разговор в иное русло, задав давно терзающий меня вопрос. Что касается истории Гранад и её родителей, то отец был прав — я не готова к этому разговору, не сейчас. Позднее — обязательно.

— Конечно, я сразу её узнал, более того, именно я сделал первый шаг. Когда живёшь не одну тысячу лет, теряешь вкус к жизни. Всё кажется пресным и унылым, всё уже повторялось не одну сотню раз, в какой–то момент даже женщины уже так не влекут — нет эффекта новизны, ты не помнишь ни лиц, ни имён, и не пытаешься их запомнить.

— Гранад была красивой женщиной, статной, эффектной, — произнесла я, прислушиваясь к ощущениям.

Тишина. Совсем ничего.

Говорю словно о незнакомке, чья судьба меня не касается. Значит, я закрылась наглухо. Организм решил, что с него хватит потрясений. Сперва лжемать–рабовладелица, затем мать с руками по локоть в крови, затем Фроя, милая фея с неземными глазами–изумрудами и отсутствием совести… Слишком много предательств. Кто такое вынесет?

— Гранад — далеко не самая красивая женщина в моей жизни, но определённо самая запоминающаяся, — хмыкнул отец. — А ещё, она оказалась настолько сильной, что смогла зачать от меня ребёнка. Это сделало её по–настоящему уникальной.

— Но не сохранила ей жизнь, — проговорила я, ничего особенного не вкладывая в эти слова, понимала — справедливость важнее. Гранад уничтожила несколько заселённых миров. Сложно представить количество погибших, а ведь там были и дети, и совершенно безвинные, простые люди. И пострадали они ни за что. Стали жертвой коварных интриг и мести.

— Высшая власть — это закон и порядок. Я не имею права поступать так, как хочу, если мои желания расходятся с принятыми мной же законами. Безусловно, Гранад могла мне родить ещё детей, и мой народ понял бы, для чего я сохранил ей жизнь, не препятствовал. Но я не могу не удовлетворить их чувство справедливости, их желание мести. Они в своём праве. Я — слуга народа. И ты тоже, дочь.

Отец немного сжал мою ладонь, словно усиливая сказанное, и я кивнула, хотя его слова показались мне заранее отрепетированными и неискренними. Может, тоже от усталости.

— Осталось этот народ найти, — заметила с улыбкой.

— Это не проблема. Как только мы восстановим Луцан, я пошлю клич, они услышат и придут.