Его строптивая любовь (СИ)

— Тебе нужно спуститься двумя этажами ниже, ты ведь первый курс, верно?

Я кивнула и спокойно, не торопясь, но и не мешкая, прошла к лестнице и спустилась на несколько ступеней, затем приложила руки к белому камню и спросила Академию, всё ли делаю верно, та ответила ветерком, взлохматившим мои волосы. Он летел сверху вниз, подтверждая слова старшекурсницы.

К моему удивлению на указанном этаже никого не оказалось. Может, я неправильно посчитала пролёты? Да как их можно посчитать неправильно?

Я испытывала смешанные чувства, подозревая всех и вся, однако прошла и села за белоснежную парту. Мало ли, как здесь всё устроено, это не понятная и родная Земля–матушка. Может, здесь специально создают ощущение индивидуального обучения, позволяя студентам общаться только на переменах.

Через несколько минут раздались шаги и в аудиторию зашёл древний и седой как лунь дедушка. Он был… словно обтянутый тонкой полупрозрачной кожей скелет, а глаза… Они светились мистическим зелёным и вызывали мгновенную панику.

— Какой неожиданный улов, — произнёс он.

— Набор, вы хотели сказать? — уточнила я смущённо и всё ещё не понимая, уже пора пугаться или я тороплю события.

— Можно и так сказать, — мрачно сообщил… преподаватель? Куда я снова вляпалась?

— Простите, а я правильно попала на занятие для первокурсни…

— Правильно–правильно, не сомневайся. Сиди смирно, тёмное дитя. Мне нужно подготовить для тебя пространство.

Тёмное дитя? Сердце ушло в пятки, но мозг сумел проанализировать слова учителя и вычленить ещё один занимательный факт.

— Я что, единственная на потоке?

— Нет. Ты единственная, кого я согласился учить.

Я не знала, что и думать, потому сидела молча и ждала начала занятия, однако мужчина лишь нарезал круги вокруг моей парты и молчал. Чувствовала себя в этом «очерченном» круге, как Хома Брут из книги «Вий», ничего не могла поделать. Преподаватель вызывал суеверный ужас одним своим видом, а ещё мне казалось, но это уже от страха, наверное, что от него веет потусторонним холодом. Мне с моей фантазией можно книги писать.

Села ровнее, руки сложила на парте, как учили в начальной школе. Преданно посмотрела на выбравшего меня педагога, мол, готова внимать; «глаголом жги сердца людей», вот она я вся. Поседею, начну заикаться, но всё выучу в лучшем виде.

— Занимательно, — произнёс мужчина, вглядываясь. — Совсем не боишься?

— А нужно? — уточнила деловито.

— Я не ошибся в выборе, — проговорил преподаватель и вдруг улыбнулся. Я отчётливо увидела острые звериные клыки. На фоне обтянутого тонкой, словно лишённой влаги, кожей черепа они выглядели особенно ярко, возможно, даже немного светились изнутри. Брр, жуть какая. — Итак, записывай.