Его строптивая любовь (СИ)

Не может ведь по–настоящему родной и близкий человек столь бессовестно использовать ради меркантильных целей.

— Разумеется. Ты ещё дитя и не понимаешь важность информации, — соединяя две сферы в одну и наполняя её сизым дымом, «открыл Америку» Маро. — А между прочим твоё появление в этом мире — тревожный знак.

— Будешь хорошо себя вести, отвечу. Может быть.

Рыжик посмотрел на меня исподлобья и подмигнул, я же испытывала лишь одно желание — треснуть его чем–нибудь тяжёлым и острым!

Лабораторное исследование длилось довольно долго. Уж не знаю, что там творил с кровью тёмный гад, но остатки крови он демонстративно уничтожил в тёмном пламени, а затем взял меня за руку и закрыл глаза.

Попыталась одёрнуть руку, но куда там! Цепкий и сильный мужчина без труда удержал тонкие пальцы, притом сжал до боли так, чтобы смирилась и не сопротивлялась. Жестокий. Тот же Рагнар, к примеру, никогда себе подобного не позволял, если и ранил, то только словом, а часто — по незнанию, непониманию женской психологии.

Я что его оправдываю? Зря, очень зря. Драконище теперь тоже под подозрением.

Покрутила полученную сегодня информацию. По всему выходило, что в Эрмид меня перемещала не мама, а её… допустим, сестра–сирена. Если она действительно заполучила лорда Фогрейва, обманув магией, убедив, что является его истинной парой, Рагнар ни в чём не повинен. И я всей душой склоняюсь к этому варианту, но уже настолько дую на воду, что опасаюсь выдать желаемое за действительное.

Вдруг он хорошо играет.

Вдруг сумел обмануть и Огонька.

Прислушалась к интуиции, которая всегда на стороне женщин. Она таинственно молчала, словно предоставляя мне возможность развить подсказанную ей идею самостоятельно. Но если это так…

И ведь ни капельки не удивительно! Прежде именно стихийные драконы владели живым огнем. Кто знает, может, мой друг и напарник хранит не только память предков Рагнара, но и верность его роду, играет на его стороне. Сколько было случаев, когда он не мешал нам выяснять, кто прав, кто виноват, и не подсказывал мне, как действовать. А мог!

Замерла, пытаясь нащупать, понять, где притаился Огонёк, что испытывает сейчас.

А ведь если бы кое у кого не было рыльце в пушку, он бы уже митинговал, размахивая флагами, и орал, что я совсем с ума сошла, он оскорблён в лучших чувствах и вообще.

Послала эту мысль Огоньку сознательно. Так, чтобы он не мог проигнорировать. Молчит. Слышит мои мысли, но не реагирует. Не обижается, как обычно. Притих, спрятался, забился в норку, подтверждая мои подозрения. Стыдно ему.

Вздохнула. Это удар под дых.