Его любимая зараза (СИ)

— Да о чем ты говоришь, Морены ради?!

— Ну, посуди сама, — покряхтев, я все-таки поднялась на ноги, мимоходом сунув зеркало в карман джинс. — У них у всех связаны руки. И на сей раз она их обыграла. Их, но не нас. Пока мы на шаг впереди, и я собираюсь этим воспользоваться.

— Что? — удивилась магичка, но все же побежала за мной в серую неизвестность. — Но как? Что ты задумала? И куда ты идешь?

— Ни куда, а к кому, — поправила я, торопливо оглядываясь по сторонам. — Найди мне комнату Шихана, и срочно. Я должна с ним поговорить.

— Ты знакома с кронпринцем кицунэ? — охнула Лютеция, правда, уже как-то без особого энтузиазма, так сказать, без огонька. — Впрочем, я уже ничему не удивляюсь. Так, это где-то… а, вот, чувствую. Идем! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Честно? Понятия не имею, — по доброте душевной призналась я, лениво сунув руки в карманы.

Слава моим кедам, это заявление леди де Ателье не остановило. Нам пришлось здорово побродить, но вскоре перед нами явился огромный, слабо мерцающий прямоугольник, по ту сторону которого красовался Шихан собственной, уникальной персоной.

В снежно-белом кимоно, расшитом шелком и черным жемчугом, с неизменным ушками и всеми восьмью хвостами, мужчина надменно любовался на собственное отражение.

Готовился к празднику, вестимо.

— Красив, — не удержавшись, охнула от восхищения Лютеция. — Я и не видела его вблизи.

— Поверь, там характер во сто крат хуже, чем внешность, — поморщилась я. — Ты можешь с ним связаться отсюда? Чтобы он нас увидел? Или это будет так же, как с ди Рейном?

— Есть вариант еще проще, — фыркнула магичка.

После чего протянула руку, которая легко прошла сквозь разделительное стекло, схватила кицунэ за затылок, и от души шлепнула его дурную беловолосую голову прямо о зеркало!

Не успев отреагировать, мужчина рухнул без чувств прямо на пол, а его душа упорхнула в зазеркалье. И вот клянусь последними кедами, она оказалась очень и очень материальной.

В смысле, Шихан на полном ходу влетел в меня и, не удержавшись, мы вместе с ним эпично грохнулись!

— Чтобы тебе дети под старость лет такое делали, — отчаянно путаясь в шелках его одеяния, оказавшегося в этом мире столь же реальным, как и в том, матюгнулась я. — Да слезь ты уже с меня, неугомонный!

— Сомелье? — сообразив, на кого он брякнулся, Белый Лис наконец-то сориентироваться, и умудрился подняться на ноги, при этом увлекая меня за собой. — Снова ты? Какого упыря тут происходит?!

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — даже в искаженном подобие мира, одетая в строгий форменный мундир, Лютеция ухитрилась отвесить четко выверенный поклон пополам с реверансом. — Но дело срочное и не требует отлагательств. Мой поступок, воистину, недостойный и стоит всяческих порицаний, однако речь идет о жизни и смерти.