Его любимая зараза (СИ)

Сверху шел, очень длинный жилет, немного светлее оттенком, расшитый невероятным узором из черного кружева, серебряного атласа и мелких жемчужин, а поверх него полагалось надевать на бедра широкий, богато украшенный пояс. Но и это еще не всё!

Сверху все это чуть прикрывал плащ-накидка в тон, с очень пышными плечами и прорезями для рук, расшитыми по краю.

Короче, дорохо-бохато!

— Ты уверена? — я машинально начала пятиться. — Оно невероятно, но… Для меня не перебор?

— В самый раз, дочь, — поймав меня на полпути, одобрил Сааразас это произведение швейного искусства. — Ты этого достойна. Примерь. Уважь девочку. Она старалась.

Что правда, то правда. В преддверии великого праздника, от заказов у Ролли отбоя не было…

— Ладно, — сдалась я на милость двух деспотов, родного и ушастого. — Гулять, так гулять!

И мелкая родственница Агиларушки, хлопая в ладоши и попискивая, моментально утащила меня в примерочную в дальнем углу. Помогать, правда, отказалась, быстро сняла с манекена всю красоту, сунула мне, задернула плотную темно-алую шторку, и унеслась дальше — сверять клиентскую базу с пришедшими сегодня не по записи. Я ее не осуждала — хоть у кого-то должно было быть всё хорошо.

Саас расположился на диванчике неподалеку, а я принялась переодеваться.

К счастью, много времени это не заняло, на сей раз дело обошлось без корсета, а ряд крошечных пуговиц на платье располагался спереди. Повозиться, конечно, пришлось, но честно, оно того стоило!

Только в этом платье, глядя в высокое зеркало в массивной резной раме, я наконец-то поняла, что и в самом деле похожа на дочь сильнейшего из темных лордов…

— Гвоздь мне в кеды, — покрутившись, пробормотала в шоке, узнавая себя и не узнавая одновременно. — Придется, конечно, моську в порядок привести… Но как я с драгоценностями угадала, черт его дери!

— И не говори, — внезапно прошептало мне зеркало в ответ.

А оно мне еще и подмигнуло. Честное слово, не сойти мне с этого место, но в самый неожиданный момент, мне ядовито подмигнуло мое же собственное отражение!

Чтобы убедиться, что мне не показалось, пришлось как следует потереть глаза.

Отражение осталось на месте. Оно больше не говорило, не двигалось и не пробовало строить мне глазки. Хм… Не выспалась я с утра, что ли?

Я почесала бровь — зеркальная «я» сделала то же самое. Я скорчила морду — и она тоже. Я подошла и наклонилась, рассматривая одинокую веснушку на кончике носа… А моё отражение вдруг ухмыльнулось, протянуло руку, схватило меня за шею, и треснуло лицом о гладкое стекло!

Это было больно — всё равно, что отхватить кулаком в пятак.