Его любимая грешница

Турин – конченый ублюдок, конечно, но раньше даже он всегда соблюдал правила клуба: на выезд к нему домой отправлялись только те стриптизерши и официантки, которые реально хотели этого, которые были не прочь подзаработать, пускай и таким вот грязным способом, откровенной проституцией. Не было никакого насилия и никакого принуждения.

Дионис эти правила тоже соблюдал. Что им обоим стукнуло в голову, что они решились на такой откровенный пиздец – я не знаю, но обязательно выясню уже этим вечером. Турину, возможно, реально просто очень понравилась Вика, и он захотел ее трахнуть. А Дионис... ну что же, сопротивляться такому влиятельному и богатому клиенту всегда очень сложно. Турин мог и пообещать что-то – скорей всего, крышевание, – и пригрозить – полицией или какими-нибудь другими органами...

Итог один: Вика оказалась в большой опасности. Ее чуть было не изнасиловали, и ее нельзя за это винить, конечно, но блять! Она реально могла просто позвонить или написать мне! Тогда я бросил бы все рабочие дела и помчался спасать ее. В конце концов, это именно я посоветовал ей не бросать работу в клубе прямо сейчас. Если бы она ушла после первой смены – ничего подобного с ней бы не случилось. Это и моя ответственность. Жаль, что Вика об этом забыла и решила бороться сама.

Теперь она в безопасности... Я ухмыляюсь, мысленно добавляя: или не очень в безопасности... – а потом снова ударяю ее ладонью по заднице. Малышка мычит в свой импровизированный кляп, дергается, сопротивляется в безуспешных попытках вырваться, а я любуюсь красным румянцем, расползающимся на ее упругой ягодице, сминаю ее ладонью жадно и до боли, а потом снова наклоняюсь к уху девчонки, чтобы прошептать:

– Заткнись, иначе будет хуже.

Она поворачивает ко мне голову, и я вижу ее глаза, полные слез. В девичьем взгляде читаются одновременно боль, страх и наслаждение. Самый охуенный, самый правильный коктейль эмоций по время БДСМ-сессии... не хватает только покорности. Но ничего, у нас пока не сессия, постепенно я научу ее быть послушной девочкой, а пока меня дико заводит и ее строптивость. Главное – чтобы все происходящее нравилось нам обоим. А ей чертовски нравится: несмотря на сопротивление, она инстинктивно подставляет задницу под новый удар, виляет бедрами, и я шлепаю ее снова, снова и снова, с удовольствием чувствуя легкую боль и жжение в собственной ладони, особенно в кончиках пальцев... Касаюсь ими обожженной девичьей кожи, веду медленно и нежно, наслаждаясь тем, как тело малышки жадно тянется за моими прикосновениями, а потом шлепаю опять, заставляя девчонку дернуться и замычать.

Я наношу двадцать ударов – по десять на каждую ягодицу. Между шлепками поглаживаю и нежно целую раскрасневшуюся кожу.