Его любимая грешница

– Однако должна предупредить, что даже на приватах я не раздеваюсь полностью...

– Плевать! – отмахивается мужчина и встает из-за стола, тараня его пивным пузом. Мне приходится схватиться за столешницу, чтобы дорогой коллекционный хрусталь не посыпался на паркет.

– Тогда я посмотрю, какие приваты свободны, – говорю, все так же не снимая с лица натянутой улыбки. Этот клиент мне не слишком нравится, но выбирать не приходится: мне нужны деньги, чтобы поскорее покончить с долгом и уйти из этого ужасного места раз и навсегда.

– И поскорее! – рыкает мужчина, а я киваю и удаляюсь.

Возвращаюсь меньше чем через минуту:

– Есть несколько свободных приватов, в этом числе два эксклюзивных – тюремная камера и лаборатория.

– Давай в тюремную, – лыбится клиент.

Я провожаю его в приват-комнату, помогая расположиться на черном кожаном диване с бокалом вина, сама привычно поднимаюсь на подиум с пилоном, а потом вдруг слышу, со стороны двери раздается громкий шепот:

– Начинай! – и затем – щелчок.

Я понимаю, что нас заперли, но мне требуется еще несколько мгновений, чтобы понять, как и почему это произошло... Между тем, мужчина уже поднимается со своего места и надвигается на меня всей своей огромной массой.

Спрыгивая с подиума и вытягивая перед собой руки, я громко спрашиваю:

– Человек, который решил помочь мне, – ухмыляется толстяк.

– В чем помочь?! – я чувствую, что у меня дрожит голос... и пальцы тоже... и ноги.

– Помочь выебать тебя, Барби.

– Охрана! Охрана! – кричу я громко, потому что точно знаю, что парни Дэна внимательно следят за всем происходящим в приват-комнатах и жестко пресекают попытки клиентов зайти за грань дозволенного...

Эта грань может быть разной – в зависимости от танцовщицы и оплаченного тарифа, – но ее всегда определяет девушка, а не мужчина. И хотя конкретно моя ситуация кажется мне сейчас заранее подстроенной – по сути, толстяк сам в этом признался, – я искренне надеюсь, что охранники тут ни при чем: в конце концов, они работают под началом Дэна и в прошлый раз даже сообщили ему о моем местонахождении в обход приказа Диониса.

Но с другой стороны – и это я тоже прекрасно понимаю, – в этом гребанном клубе возможно все. Любое насилие. Любая жесть. Обещанная безопасность сотрудницам – это просто красивая сказка для новеньких девочек, не имеющая ничего общего с реальным положением вещей.

– Охрана! Охрана! Откройте дверь! – кричу я изо всех сил и машу руками в видеокамеры, продолжая отступать от надвигающегося мужчины.

– Камеры отключены! Микрофоны тоже! Тебя никто не увидит и не услышит! Сопротивляться бесполезно, Барби!

Что значит отключены?! Кто это мог сделать?!

– Вы мне лжете! – кричу я и мотаю головой, отказываясь верить.