Лишний_в_его_игре

А он несколько следующих лет трудился не покладая рук, тоже открывал фабрики — все, чтобы заработать на вольную для Анны.

И вот он снова появился на пороге Дерюгиной с нужной суммой. Сделка состоялась, только… в обмен на деньги Грушецкий получил холодное тело возлюбленной. За эти несколько лет ревнивая помещица просто извела соперницу непосильным трудом и жестоким обращением. Ярость Грушецкого не знала границ. Следующие годы он потратил на месть Дерюгиной. Он добился того, чтобы ее предприятие развалилось. Она растеряла земли, деньги, крепостных, усадьбы. Все это выкупил Грушецкий и назвал «селением Анны». А у Дерюгиной остался лишь небольшой дом, в котором она была обречена провести нищую и одинокую старость. Но умерла Дерюгина не своей смертью: однажды в доме случился пожар, и он сгорел, утащив на тот свет и хозяйку.

Вскоре после пожара умер и Грушецкий. Судьба решила, что он исполнил свой долг на земле и пора ему воссоединиться с любимой. Селение росло и развивалось, стало поселком, а затем и городом. Теперь это город Анны. На том самом месте, где был дом Дерюгиной, сначала построили больницу, затем — школу. Там мы и учимся.

— Ходит слух, что неупокоенная душа Дерюгиной теперь бродит по городу, — продолжает Ярослав зловеще. Лицо у него искажено светом фонарика. — И когда она слышит такое ненавистное имя… — Ярослав подается ближе ко мне. Его голос стихает до шепота: — То злится.

— Анна! Анна! — вдруг кричит он мне на ухо.

Я аж подпрыгиваю! Ярослав смеется, довольный, что произвел на меня такое впечатление. Вой раздается с новой силой.

— Слышишь? Точно Дерюгина! — удовлетворенно говорит он и кладет фонарик на дно лодки. Но не выключает его.

Вой смолкает. Снова наступает тишина — неестественная, особенно жутковатой она кажется после услышанной страшилки.

— Не верю, что ты здесь родился и никогда не слышал эту историю, — опять удивляется Ярослав.

— Говорю же, нет мне дела до этих глупых сказок.

— Как ты живешь вообще без страшилок? — разочарованно протягивает он. — Со скуки же помереть можно!

Ярослав крутит фонарик. Лучик света перемещается по кругу. Освещает то мою куртку, то лодку, то куртку Ярослава, то снова лодку.

— Как же это все-таки ужасно… — говорит он после паузы совсем другим тоном, как будто за время молчания что-то обдумал. — Когда хочешь быть с человеком, но не можешь.

— С тобой такое случалось? — тихо спрашиваю я.

Он явно знает об этом не понаслышке.

Ярослав молчит. Но не отрицает.

— Была такая девушка? — давлю я.

Он мотает головой:

— Тут совсем другое… Да и честно, это было давно. Все в корне изменилось. Воспоминания стерлись. Остались лишь какие-то воспоминания о воспоминаниях…

Он отвечает быстро, нехотя и путано, а я все больше терзаюсь любопытством. Мы молчим долго.