Лишний_в_его_игре

Кажется, я ее сломал! Не в силах встать, я уже примиряюсь со своей участью, представляю, как на меня надевают наручники… Но Ярослав рывком поднимает меня на ноги. Я не успеваю сообразить — а он уже ныряет мне под руку, обхватывает меня и тащит к мосту. Я сильно хромаю. Мой ужас только растет:

— Так нас обоих поймают! Что ты делаешь, придурок?

— Топлю наш «Титаник»! — рявкает Ярослав, остановившись у моста, и подталкивает меня в спину. — Давай, куропатка, лети!

Край моста уже на приличном расстоянии от берега, но я отталкиваюсь от земли здоровой ногой и прыгаю. Приземляюсь на больную ногу, падаю; от боли аж дух вышибает. Ярослав прыгает следом. Так как я тут распластался, приземляется он на мою ушибленную лодыжку. Я вою от боли.

Когда милиционеры подбегают к мосту, край отъехал уже далеко. Они злобно смотрят на нас.

— Вот хитрожопые вандалюги! — выплевывает один.

Второй заходится матерной тирадой.

— Адьос, начальники! — дерзко кричит им Ярослав. — Энд кисс май эсс!

Зря он так: теперь точно не отстанут.

Они злобно смотрят на нас, о чем-то переговариваются и уходят в сторону контрольного пункта.

Мы ждем полной остановки и, когда мост ложится вдоль противоположного берега, выбираемся. Впервые переглядываемся. Лицо и куртка Ярослава в черных разводах от краски. Наверное, я выгляжу так же, только разукрашен в розовый цвет.

— Пронесло! — ликует Ярослав.

— Пронесло?! Пронесло?! — взрываюсь я и бросаю в него чертовым баллончиком. — Они сейчас через охрану пройдут и все! А мы в ловушке!

Ярослав поднимает баллончик, сует в карман. Задумчиво смотрит на канал:

— Может, как-то где-то можно назад?

Канал глубокий, сейчас в нем нет воды. Своды почти отвесные, без веревки никак.

Я хочу сделать шаг, но морщусь от боли. Сажусь на землю, осматриваю ногу. На джинсах дыра в области лодыжки. Закатываю штанину. Лодыжка покраснела и слегка опухла, на ней крупная ссадина. Ярослав садится передо мной:

— Дай посмотрю.

Я подозрительно кошусь на него:

— Ты разбираешься в переломах?

— У меня папа хирург.

— А врачебные знания, конечно, передаются через поцелуи на ночь, — язвлю я и вдруг чувствую страшную боль: Ярослав стукнул по лодыжке. — Ай!

— Больно?

— Конечно, идиот!

— А где больно?

— Естественно, в ухе!

— Прекращай острить! — злится он. — Если перелом, то боль по костям аж до паха дойдет.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям.

— Нет, больно только в месте удара.

— Тогда есть шанс, что это просто сильный ушиб.

Меня настораживает слово «шанс».

— Поточнее не можешь сказать?

— Не могу, — говорит он и добавляет с сарказмом: — Ведь папа никогда не целовал меня на ночь.

— Бедный, — плююсь ядом в ответ. — Уверен, зато мама старалась за двоих!

— Не то чтобы старалась, но да. Но она не хирург.

Я поднимаюсь. Осматриваюсь.