Лишний_в_его_игре

Я бы рассказал Яру, что раньше любимой забавой Нонны было давать мне «лекарство» — всякую бытовую химию. Иногда стиральный порошок, разведенный с водой, иногда — средства для мытья посуды. Они развлекались вдвоем с Ромой: брат держал мне голову, чтобы я не мог закрыть рот, а Нонна лила свои чудовищные «микстуры». После этого долго болел живот, жутко тошнило, открывались понос и рвота. Странно, что я не умер, до сих пор считаю это чудом.

Я бы рассказал Яру, как в детстве Нонна на много часов могла запереть меня в тесной, темной, жуткой кладовке без еды и воды. Там я мочился в контейнер, где Нонна хранит пуговицы.

Перед сном или перед тем, как уйти куда-то, Нонна наконец открывала дверь кладовки — но почему-то забывала об этом. Видя, как я выхожу наружу, она начинала орать: какого черта и как я выбрался? И если я говорил, что меня выпустила сама Нонна, она орала громче и добавляла к крикам затрещины. Поэтому позже я стал действовать по-другому. Услышав щелчок щеколды снаружи, я выходил не сразу, а только когда убеждался, что Нонна ушла по делам или спать.

Последний год Нонна, к счастью, не давала мне «лекарство» и не запирала. Ее забавы больше не такие жуткие.

Я бы много другого рассказал Яру про свое прошлое… Если бы не дурацкое «В смысле».

— Забей.

— Точно? — говорит он настороженно. Неужели все же почуял, что я собрался сказать что-то важное?

— Точно. Просто забей.

Наступает молчание. Если он настоит, если покажет, что жалеет о своем «В смысле?», я все же расскажу. Но нет. И я говорю совсем не то, что собирался:

— Когда мне было двенадцать, я переписывался с пятнадцатилетним парнем под видом девушки.

Ярослав прыскает со смеху.

— Что? Правда?

Я киваю. Мне досадно, что он так быстро переключился на другую тему и из его головы просто вылетело то, что я собирался ему сказать сначала. Но он уже допытывается:

— Как ты с ним вообще познакомился?"

"— Ну есть же всякие журналы типа COOL и «Молоток», и там на последней странице всегда объявления о знакомствах.

— Типа «Мрачный гот ищет сумрачную подругу, которая будет писать ему траурные письма»?

— Ага, что-то такое.

— И почему ты написал парню?

— Уже не помню. Может, в том выпуске не было симпатичных девушек. Может… ха! — вспоминаю я. — А ведь он действительно выглядел каким-то мрачным, хмурым.

— Увидел в нем родственную душу?

— Возможно.

— Там же нужна фотка. Чью ты отправил?

— Покопался в альбомах брата. Выбрал фотку какой-то его одноклассницы, она мне показалась самой взрослой и симпатичной. Написал, что мне четырнадцать лет. И отправил. И… я ему понравился!

Ярослав закрывает рукой лицо, показывая, какой смешной и нелепой кажется ему эта ситуация. Видно, что он сгорает от любопытства.

— Ты просто идиот! — весело говорит он.