Его Искушение (СИ)

— У вас будут распоряжения? — меня встречает Василиса, вся в черном, с платком, повязанным на голове, глаза у нее красные и опухшие.

А как выгляжу сейчас я?

Не знаю.

Я не смотрела в зеркало.

Не могу себе позволить быть слабой. Не сейчас. Не тогда, когда Ивана не стало. Я — Кац. Его фамилия, как клеймо. Тайное, но все же я ношу именно ее…

— Аврора…

Повторяет и сжимает в руках салфетку, теребит ее, держится, а я смотрю на эту женщину, которая однажды дала мне совет, ключик к пониманию собственного счастья…

Как странно — можно повзрослеть за один единственный миг.

Меня прежней нет, та девчонка погибла вместе со своим мужем, сгинула в огне, который унес мужчину, показавшего мне, что такое любовь, что такое тяга и надежда.

— Ты мой второй шанс, Аврора… Иногда это все, что нужно в жизни…

Иван стал моим кислородом, без него я как рыба на берегу, открываю рот, заглатываю воздух, но все равно задыхаюсь.

— Люблю тебя… Как же я тебя люблю, куколка…

Стоило только потерять, чтобы понять, насколько сильно я полюбила, с первой секунды, как только встретилась на крыше отеля с его белесым взглядом, я утонула, не поняла, что повстречала любовь всей жизни…

— Хозяйка?

Голос Василисы вырывает из мыслей, и я отвечаю быстро:

— Распоряжений нет.

Задумываюсь и одергиваю себя.

— Подожди. Есть. Я хочу устроить в доме ремонт, обновить все, заменить то, что мне не нравится. Например, те шторы. Они ужасные. Давят. Их не будет.

Подхожу и дергаю со всей силы, рву темный бархат и тяжелая гардина падает к моим ногам.

Василиса молчит, долго смотрит мне в глаза, стирает слезы с щек, ищет ответы и, видимо, находит что-то, лишь потом кивает.

— Я все подготовлю, госпожа.

Уходит, а я оборачиваюсь к окну, дождь зарядил. Опять. Все в моей жизни завязано на этой дождливой погоде. Вожу пальцем по стеклу, а в памяти слова Ивана.

— Этому дому нужна женская рука… займи себя делом. Это твой дом, меняй все, что захочешь…

Не ломаться!

Вот что он мне советовал, жить и занимать мозги делами, только так можно не думать о нем, о том, что его больше нет…

Дождь за окном переходит в шквалистый ливень. Выдыхаю сквозь сомкнутые губы и чувствую, что уже не одна, оборачиваюсь резко и сталкиваюсь взглядом с мужчиной, которого подсознательно страшусь.

Тот же Монгол при всей своей агрессивной дикости не вызывает у меня такого накала негативных эмоций, как этот тип.

— Слышал, кукла сменила хозяина…

Серебряков.

Как всегда идеален. Педантичен. Волосы зачесаны назад, открывают лоб, но взгляд…

Прищуриваюсь. Я запомнила его.