Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

— А?

Оказаться наедине в библиотеке, изолированными от всего остального мира — просто идеальная атмосфера для начала особых отношений между двумя свободными людьми. Изначально Мо Жань хотел сказать что-то очень красивое, романтичное и трогательное, однако что мог придумать человек, который даже для названия эры своего правления не сумел выбрать ничего лучше, чем «Цзи Ба»? Поэтому после долгого напряженного молчания, покраснев как рак от переполнявших его эмоций, в итоге он смог выдавить только:

— Ты правда очень милый.

— Да ладно тебе, не стоит благодарности.

— Я тоже постараюсь быть милым с тобой, — Мо Жань пытался говорить спокойно, но ладони вспотели, выдавая его волнение, из-за которого с каждой секундой сердце билось все быстрее. — Когда-нибудь я стану очень сильным, и тогда никто не посмеет обидеть тебя. И Учителя это тоже касается!

Ши Мэй, который не понимал, почему он вдруг произнес такую странную фразу, на миг остолбенел, но потом все же ласково сказал:

— Хорошо! Тогда в будущем я буду полагаться на А-Жаня.

— Угу…

Мо Жань запнулся. Под наполненным теплом ласковым взглядом Ши Мэя он стушевался еще больше и, не смея снова взглянуть на него, опустил голову.

По отношению к этому человеку он всегда вел себя очень деликатно и бережно, но иногда был излишне навязчив.

— Ах, Учитель заставил тебя протереть так много книг да еще и опись составить? И все за одну ночь?

Мо Жань до смерти боялся осрамиться перед любимым человеком, поэтому поспешил сказать:

— Да нормально все. Сейчас ускорюсь и уложусь в срок.

— Давай я тебе помогу, — предложил Ши Мэй."

"— Как я могу принять твою помощь? Если Учитель нас поймает, то обязательно накажет обоих, — твердо сказал Мо Жань. — Уже поздно, возвращайся к себе и отдохни хорошенько. Утренние духовные практики никто не отменял.

Ши Мэй потянул его за руку и с улыбкой заговорщически прошептал:

— Да ладно, ничего не будет, он не узнает. Мы по-тихому…

Не успел он договорить, как услышал ледяной голос:

— «По-тихому» что?

Они и не заметили, когда Чу Ваньнин вышел из своей мастерской. От этого человека исходил смертельный холод. Казалось, на мечущие молнии раскосые глаза феникса опустилась снежная пелена. Похожий на ледяную статую в своих белых одеждах, Чу Ваньнин замер в дверях библиотеки и с каменным лицом уставился на них. Впрочем, стоило его взгляду упасть на их сплетенные руки, и он вдруг отвел глаза.

— Ши Минцзин, Мо Вэйюй, как посмотрю, вы очень смелые.

Лицо Ши Мэя вмиг стало белее снега. Он тут же резко отпустил руку Мо Жаня и голосом, который звучал не громче комариного писка, пробормотал:

— Учитель…

Почуяв, что дело принимает совсем скверный оборот, Мо Жань тоже поспешил склонить голову:

— Учитель.