Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Мой Старший брат непременно влюбится в такую начитанную и поэтичную натуру.

— …

В этой странной атмосфере, когда такое большое количество людей были очарованы одним мужчиной, Мо Жань почувствовал раздражение. Поджав губы, он повернул голову к Ши Мэю и сказал:

— Хорошо, давай купим несколько пирожков с мясом и сразу уйдем. Я не могу оставить тебя одного в этом логове тигра и волка[74.3].

Заметив выражение его лица, Ши Мэй не смог сдержать улыбки и покачал головой.

В этом заведении так неприлично вкусно пахло свининой и свежей выпечкой, что невозможно было не пустить слюну. Мо Жань купил сразу десять пирожков с мясом и отдал все Ши Мэю. По дороге, время от времени, он бросал взгляд на то, с каким аппетитом ест Ши Мэй. От этого милого зрелища Мо Жань окончательно расслабился, и его настроение значительно улучшилось.

Кто же мог подумать, что эти злосчастные пирожки нанесут вред желудку Ши Мэя. Долгое время у юноши даже рисового зернышка во рту не было, а тут он сразу съел столько жирных мясных булочек. Так что неудивительно, что желудок не выдержал, и начались колики.

Мо Жань так и не смог отправиться за Ся Сыни. Подхватив бледного Ши Мэя, он быстро отнес его обратно в Заоблачный Павильон, уложил в спальне и отправился в город за доктором.

По назначению врачевателя напоив больного настоем лечебных трав, Мо Жань сидел на краю кровати Ши Мэя и, вглядываясь в изможденное лицо, мысленно ругал себя.

— Все еще больно? Давай, я поглажу.

Голос Ши Мэя звучал очень слабо:

— Не надо… все в порядке…

Однако Мо Жань, как человек знающий, уже откинул одеяло и положил теплую руку на живот. Через нательное белье он начал медленно и нежно гладить, слегка надавливая и растирая в нужных точках.

Вероятно, этот массаж помог и снял неприятные ощущения, но Ши Мэй больше не возражал. Убаюканный этими ласковыми прикосновениями, юноша постепенно расслабился, его дыхание выровнялось, и он быстро задремал.

Мо Жань подождал, пока сон не станет глубоким и спокойным, а затем попытался уйти. Но прежде, чем он встал, его схватили за руку.

Глаза Мо Жаня распахнулись от неожиданности, в темных зрачках мелькнула искра:

— Ши Мэй…?

— Больно… не уходи…"

"Красавец на плетеной кровати лежал с закрытыми глазами и, кажется, все еще спал.

Мо Жань замер. Ши Мэй никогда и никого не просил сделать что-нибудь для него, сам же всегда помогал другим, не заботясь о награде. Только во сне он смог так тихо и нежно попросить Мо Жаня не оставлять его.

Поэтому тот снова сел на кровать и, с грустью глядя на это красивое одухотворенное лицо, продолжил нежно поглаживать его живот. За окном на открытую веранду Заоблачного Павильона медленно падали персиковые цветы, небо стало темным.