Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Кровь, которую он пролил, раны, которые он получил ради него... Мо Жань ничего не знал о них. И не нужно ему знать.

Чу Ваньнин не был слепым глупцом. Мо Жань мог ничего и не говорить, ведь его Учитель уже давно заметил, как сильно Мо Вэйюй дорожит этим нежным и прекрасным юношей. Рядом с таким солнечным человеком кто бы заметил прячущуюся в пыльном углу деревянную марионетку Чу...

Тем не менее, когда он услышал признание Мо Жаня, это его «я всегда любил тебя», Чу Ваньнин почувствовал, что он понес полное и позорное поражение.

То объятие внутри иллюзии, когда он касался Мо Жаня, было лишь милостыней, которую он украл у Ши Мэя. И хорошо, что Мо Жань никогда не узнает, что то теплое касание было прощальным даром совсем другой жалкой душе.

Чу Ваньнин никогда не верил, что Мо Жань когда-нибудь влюбится в него, поэтому с самого начала делал все возможное, чтобы подавить свои чувства. Он упорно работал над собой, запретив себе любое проявление симпатии к Мо. Нельзя смотреть на него, нельзя заставлять его, нельзя тревожить его и точно нельзя трогать…

Безрассудная любовь и восторженная одержимость бурно растут только на благодатной почве юности. Когда Чу Ваньнин был молод, он тоже надеялся, что кто-нибудь захочет остаться рядом с ним навсегда. Но шли годы, он ждал и ждал, а этот человек так и не появился. Со временем его имя в мире совершенствующихся стало слишком известным. Люди с восхищением смотрели на Чу Ваньнина как на недостижимую гору, чуждую человеческих слабостей. И со временем он принял эту роль и стал той самой недосягаемой вершиной без чувств и желаний.

Он будто бы спрятался в коконе, и время непрерывно ткало все новые нити шелка, укрепляя стены его убежища. Сначала сквозь стенку снаружи еще просачивается свет, но год за годом кокон становился все плотнее, и настал момент, когда он больше не смог ничего увидеть. Внутри кокона остался только он сам и темнота.

Чу Ваньнин не верил в любовь с первого взгляда или предопределенность случайных встреч и уж точно не хотел преследовать кого-то в надежде на взаимность. Если даже настанет день, когда он разгрызет шелковые стены и, обессиленный, вывалится из своего убежища, разве хоть кто-то там, снаружи, ждет его?

Ему нравился Мо Жань, но этот юноша был слишком молод, слишком непонятен и слишком горяч. Чу Ваньнин предпочел бы держаться в стороне от его огня, чтобы однажды не сгореть в нем дотла.

И хотя он предпринял все шаги, чтобы оградить свое сердце, этого оказалось недостаточно."

"Он не понимал, что сделал не так.

У него осталось так мало иллюзий, но и они сегодня утонули в холодном дожде, затянувшем все его небо.

— Учитель, посмотрите туда! — испуганный крик Сюэ Мэна вернул Чу Ваньнина к реальности.