Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Одно дело, если бы его планы касались только его самого, но зачем было втягивать в это Ши Мэя?

Более того, все должно было произойти по чужому замыслу, а не по взаимному желанию, ведь Ши Мэй точно не хотел этого. Хотя Мо Вэйюй был подонком, но он всегда пытался защищать людей, которые ему нравятся, а не причинять им боль. Поэтому, независимо от того, какие методы Гоучэнь Шангун использует, чтобы добиться желаемого, он, Мо Жань, не будет принуждать Ши Мэя.

Долгое время прошло в молчании, прежде чем человек рядом с ним наконец проснулся и зашевелился. Мо Жань поспешно повернул голову и хрипло позвал:

— Ши… — второе слово он поспешно проглотил прежде, чем оно выскользнуло из его рта. Горло свело. Сглотнув, Мо Жань выплюнул совсем другое:

— ...Учитель[41.1]?

«Учитель?»

Еще мгновение назад он был уверен в своих убеждениях и тверд в желании сопротивляться похоти. Но стоило ему видеть лицо в меху, все его благие намерения растаяли, как туман под солнцем. Все стены, которые он так старательно возводил вокруг своего внутреннего зверя, рухнули, превратившись в щебень.

Куда только делись все эти красивые слова о благородстве и том, что он никогда не использует свое преимущество, не осквернит того, кто этого не желает...

Вот это пощечина так пощечина.

Лицо Мо Жаня побледнело.

В чем он был сейчас абсолютно уверен, так это в том, что каждый житель этого озера Цзиньчэн, и особенно этот злой бог Гоучэнь Шангун, были чертовыми слепцами!

Ему нравится Чу Ваньнин? Тьфу!

Сначала эта лиса, теперь эти змеелюди... да с чего они вообще решили, что его возлюбленным был Чу Ваньнин. Может быть, они каким-то образом выяснили, что он спал с ним раньше и не отказался бы переспать и сейчас? Но это просто смешно! Хотеть трахаться с кем-то и любить этого человека — это же разные вещи, разве нет?

Переполненный в сердце праведным негодованием, вслух Мо Жань не мог выдавить и слова. Он просто тупо смотрел, как пара глаз феникса медленно открылась.

… Это смертельно опасно!

Кажется, он даже услышал треск, когда у него что-то сломалось в голове.

Секунда, и… он не думал, что еще можно выжечь огонь из остывших руин в его сердце. Но хватило искры, чтобы отвратительный зловонный смог распространился по всему его существу черным пеплом и искаженным жаром.

Это было слишком обжигающе горячо.

Как будто огнедышащий дракон вдруг взмыл в смертоносную тишину этой темной ночи, как будто раскаленная лава и бушующее пламя внезапно вырвались из безмолвной бездны.

Весь его разум и самоконтроль сгорели в ревущем пламени…

Этого он никак не ожидал.

Обычно проницательный и острый взгляд Чу Ваньнина сейчас был замутнен сном. Его глаза были томными и туманными, как бамбуковый лес после дождя, где каждый из тысяч листьев был влажен и чист.