Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

И чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что не может позволить этому перепелу быть единственным, кто выказывает свою преданность.

Чу Ваньнин уже относился к нему хуже, чем к другим ученикам, а после такого финта от Сюэ Мэна не будет ли Учитель еще более предвзятым к Мо Жаню в будущем?

И он встал на колени рядом с Сюэ Мэном.

— Я тоже составлю компанию Учителю.

Естественно, Ши Мэй последовал их примеру. Все три ученика стояли на коленях снаружи и ждали. Ученики других старейшин, услышав новости, искали тот или иной предлог, чтобы прийти к залу для дисциплинарных взысканий и своими глазами посмотреть на это зрелище.

— Пресвятые Небеса, почему старейшина Юйхэн...

— Я слышал, что в порыве гнева он избил простого смертного.

— Ах! Так разозлился?!

— Тсс, тише. Если старейшина Юйхэн услышит, ты будешь следующим!

— Но почему молодой хозяин Сюэ стоит на коленях?"

"— И молодой господин Мо тоже...

Мо Жань был красив и обаятелен, поэтому многочисленные юные заклинательницы оказывали ему знаки внимания. Кое-кто из зевак пожалел его и прошептал:

— Ах, мне так жаль молодого господина Мо. Может, нам пойти и попросить за него?

— Нам не следует вмешиваться в их внутренние дела. Это только между учителем и учеником. Можешь попробовать, если такая храбрая, но я пока не хочу умирать. Ты уже забыла о той девушке, которая была избита старейшиной Юйхэном…

— ...

После двух сотен ударов барьер был снят.

Сюэ Мэн тут же вскочил на ноги и буквально влетел в Зал Цинтянь. Когда он подошел ближе и увидел состояние Чу Ваньнина, то, пораженно охнув, повернулся, чтобы схватить старейшину Цзелюй за ворот его одежды:

— Чертов старик! Ты что, не мог сдерживать силу, когда бил его?!

— Сюэ Цзымин! — глаза Чу Ваньнина были закрыты, окровавленные губы с видимым трудом открывались и закрывались, и хотя голос был хриплым, но тон его оставался достаточно властным и угрожающим.

Суставы Сюэ Мэна громко хрустнули, когда он, с трудом разжав пальцы, отпустил старейшину Цзелюя и оттолкнул его в сторону. В этот момент к ним подошел все еще ухмыляющийся Мо Жань. Он был уверен, что, учитывая статус Чу Ваньнина, старейшина Цзелюй воздержится от сильных ударов. Но улыбка буквально примерзла к его лицу, когда он увидел истинное состояние Учителя.

«Чу Ваньнин, неужели ты не сказал старейшине Цзелюю о ране на плече?! Большинство из этих двухсот ударов обрушились именно на раненое плечо. Новые раны легли поверх старых. Чу Ваньнин, ты..... Ты сошел с ума?!»

Зрачки Мо Жаня сузились, а сердце захлестнула волна сильнейшей ненависти. Он и сам не знал, кого именно он сейчас так ненавидел и на что был так зол, но в этот момент внутри него, казалось, вспыхнуло бушующее адское пламя, грозящее выжечь все его нутро дотла.