Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Нахмурив брови, он уставился на остатки еды в своей тарелке и раздраженно поджал губы.

Ши Мэй осторожно спросил:

— Учитель… вам не по вкусу еда?

Чу Ваньнин не ответил, только, опустив голову, молча откусил кусочек капусты. Хватило маленького кусочка, чтобы его лицо мгновенно скривилось и он с громким стуком положил палочки на стол.

— Мо Вэйюй, ты, когда бульон готовил, опрокинул туда кувшин острого соуса?

Мо Жань никак не ожидал, что завтрак, над которым он так усердно трудился, получит такую резкую критику. Совершенно сбитый с толку, он ошеломленно моргнул и поднял взгляд на Чу Ваньнина, все еще не в силах поверить собственным ушам. Лапша так и повисла в уголке его рта. Он еще несколько раз невинно похлопал ресницами, прежде чем с хлюпающим звуком заглотил длинную лапшу целиком и спросил:

— Что?

На этот раз Чу Ваньнин был еще менее вежлив и уважителен к его чувствам:

— Эта еда сделана для людей? Она съедобна? Это вообще можно есть людям?

Мо Жань моргнул еще несколько раз, прежде чем понял, что этот придурок Чу Ваньнин специально злит его, и возмутился:

— Почему это ее нельзя есть людям?

Брови Чу Ваньнина сошлись над переносицей:

— Да она же колом в горле встает.

Мо Жань задохнулся от негодования. Как бы то ни было, пусть и тайно, но искусству приготовления пищи он обучался у лучших поваров «Хмельного Яшмового Терема».

— Учитель, вы… слишком привередливы в еде.

— Учитель, вы же не ели целый день, — поспешил вмешаться Ши Мэй. — Даже если вам это не по вкусу, все равно съешьте хотя бы немного!

Поднявшись с места, Чу Ваньнин холодно сказал:

— Я не ем острую пищу, — после чего развернулся и ушел.

Двое за столом погрузились в неловкое молчание. Ши Мэй удивленно переспросил:

— Учитель не ест острую пищу? Почему я этого не знал?.. А-Жань, ты тоже не знал?

— Я…

Мо Жань некоторое время тупо смотрел на лапшу, которую Чу Ваньнин оставил практически нетронутой, а затем кивнул:

— Да, я этого не знал.

Но это была ложь. Мо Жань знал, что Чу Ваньнин не может есть острую пищу. Просто он забыл. А ведь он был связан с этим человеком большую часть своей прошлой жизни и, конечно, точно знал, что он любит есть, а что терпеть не может.

Но он не заботился о нем, поэтому просто выбросил это из памяти.

Чу Ваньнин вернулся в свою комнату и лег, не снимая одежды. Не в силах уснуть, просто лежал, широко открыв глаза, лицом к стене. Он потерял слишком много крови и духовной энергии, а учитывая, что со вчерашнего дня он ничего толком не ел и его желудок был давно пуст, самочувствие Чу Ваньнина было самым что ни на есть отвратительным.

Этот мужчина вообще не знал, как о себе позаботиться. Когда он был в плохом настроении, то ничего не ел, словно гнев мог наполнить его желудок и прокормить его. Он и сам не мог понять из-за чего сейчас злится.