Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Чу Ваньнин продолжал игнорировать его, натянув на лицо маску холодного безразличия. Как всегда! И хотя его лицо ничего не выражало, но в глубине души он чувствовал себя обиженным, поэтому продолжал хранить молчание.

Не дождавшись ответа, Мо Жань подошел сам. Только вблизи стало понятно, что, пытаясь перевязать рану, Чу Ваньнин только испортил бинты. Марля была накручена вокруг его шеи и плеча, как будто он пытался связать краба. С другой стороны, стоило ли ожидать правильной перевязки от человека, который даже не умел стирать собственную одежду как следует?

Вздохнув, Мо Жань сказал:

— Учитель, не злитесь.

— В каком месте ты увидел, что я злюсь? — огрызнулся Чу Ваньнин.

Прошло некоторое время.

— Учитель, так не перевязывают...

Еще одно хлесткое:

— Хочешь научить меня?

Мо Жань поднял руку, неосознанно желая поправить бинты на плече. Но когда посмотрел на выражение лица Чу Ваньнина, то заколебался, прикидывая, насколько высока вероятность получить за эту вольность хлесткую пощечину. Рука опустилась, но потом снова поднялась. И это повторилось несколько раз. Чу Ваньнин разозлился и бросил на него косой взгляд:

— Ты что делаешь? Хочешь меня ударить или что?

Он действительно хотел ударить его, но не сейчас.

Мо Жань раздраженно ухмыльнулся и вдруг положил руку на плечо Чу Ваньнина. К черту последствия! На его щеках появились озорные ямочки:

— Учитель, я помогу вам заново сделать перевязку."

"Сначала Чу Ваньнин хотел отказаться, но теплые пальцы уже были на его плече и во рту вдруг внезапно пересохло. Бледные губы слегка шевельнулись, но он ничего не сказал и просто позволил Мо Жаню делать все, что он хочет.

Слой за слоем Мо Жань снимал перекрученную марлю, пока не показались пять страшных ран от когтей. При одном взгляде на них он содрогнулся. Раны выглядели намного хуже, чем порез на лице Ши Мэя.

Мо Жань некоторое время смотрел на них, а потом, сам не понимая почему, тихо спросил:

— Больно?

Чу Ваньнин молча опустил длинные ресницы и равнодушно ответил:

— Терпимо.

— Я буду нежен, — уверил его Мо Жань.

Чу Ваньнин и сам не понимал почему, но от этих слов мочки его ушей покраснели. Он снова разозлился на себя, решив, что, должно быть, сходит с ума, раз допускает такие абсурдные мысли... Из-за этого выражение его лица стало еще жестче, а настроение — хуже:

— Делай что хочешь, — сухо ответил он.

В тусклом желтом свете потрескивающей свечи Мо Жань увидел, что кое-где даже не нанесена целебная мазь. Просто чудо какое-то, что с такими навыками врачевания Чу Ваньнин сумел дожить до сегодняшнего дня.

— Учитель.

— Хм?

— Что сегодня произошло в доме семьи Чэнь? Почему вы их избили? — спросил он, накладывая мазь.

Чуть помолчав, Чу Ваньнин все же ответил:

— Просто не смог сдержать гнев.