Хранительница его сокровищ

Ольга обрадовалась Лизавете, расспросила про Настю, предложила покататься. Ностальгия сжала сердце железным обручем, и Лизавета согласилась. У Ольги глаза на лоб полезли, когда Лизавета забралась в седло без посторонней помощи и уверенно перевела рыжего Гурмана в галоп, и Гурман выполнил приказ беспрекословно. Пришлось сказать, что да, была практика. Теперь нет…

Котят на смотрины было несколько, и больше всего Лизавете понравился серый полосатый Вася. Крупный для своих четырех-пяти месяцев, с тёмными подушечками на лапах, длинными усами и кирпичного цвета носом. Она было решила забрать его, но вдруг из-за поленницы выбрался ещё один котёнок. Он был рыж и пушист, с янтарными глазами и громким голосом. Его прозвали Лисом — потому что был он нагл и хитёр. Лизавета взглянула в его глаза и поняла, что заберёт обоих. Ольга смеялась и говорила — хоть вообще всех. Коты были посажены в переноску и отправились с Лизаветой в город."

"Дома пришлось вызвать на подмогу брата Васю и помыть обоих, и потом свозить в ветеринарку, рыжего паршивца — ещё и вычесать, и некоторое время приучать обоих ходить в лоток. Ну да и не таких к добру приучали.

На остатки денег Лизавета собралась и поехала на новогодние каникулы в Венецию. Какие-то дешёвые билеты без багажа, комната в сырой и холодной квартире, и много часов пеших прогулок по городу. Она смотрела во все глаза, но увы — никаких упоминаний о Фаро, никаких символов или чего там ещё она не нашла. Просто Венеция, обычная Венеция. Но зимнее зелёное море и силуэты дворцов рвали душу — выглядели они ровно так же, а по смыслу, конечно, всё было совсем другое.

После Венеции заехала на три дня в Питер к Насте. Бродили с ней по городу, дочка рассказывала про учёбу, а Лизавета слушала и вспоминала Тилечку — как та возила её по Фаро и всё показывала. Пусть у них обеих всё будет, как они хотят. И у Насти, и у Тилечки. А она уж как-нибудь.

После сессии Настя прилетела домой. Одобрила новую Лизаветину квартиру, одобрила котов, одобрила танцы, как исторические, так и классику, и тренажёрку одобрила тоже. Сходила в гости к отцу, сказала, что там всё не особо, потому что младенец всё время плачет, Соня всё время с ним, а Вадим от того едва ли не вешается. Ну что ж, подумала Лизавета, не этого ли ты хотел?

Надо сказать, бывший пару раз возникал на горизонте. Непременно в подпитии, пытался что-то объяснить про «у нас же всё было не так плохо», но оба раза был послан прямо как тёмная тварь — жестко и по матушке. Работало.

Была ли она в итоге несчастна? Определённо нет. Была ли счастлива? Наверное, такая жизнь называется иначе. Но сил и желания что-то делать было ощутимо больше, чем до невероятного путешествия.