Хранительница его сокровищ

— Чтобы не думать о ерунде, надо занять себя чем-то другим, — сказала Элизабетта, и такой серьёзной и решительной он её ещё не видел. — Пойдёмте, господин Фалько, будем переключаться.

Он поцеловал ей руку, и они встали и пошли что делать? — переключаться, вот как это называется.

3.25 Вечером в пути

Астальдо было неуютно и тревожно. С того самого дня, как чужеземка выудила из фонтана в Кайне вторую часть сокровища. Тогда, сразу, им не дали возможности рассмотреть, что такое ей выпало. А потом как будто стало уже и не важно.

То есть нет, важно, ещё как важно. Потому что две трети — это больше, чем одна. И больше, чем нисколько. Но пропасть между двумя третями и целым в данном случае была больше, чем между нулём и первым фрагментом. Потому что там они тихо-мирно доехали до Палюды и никто им не помешал. После Палюды и часовни госпожи Лукреции враги были, но сплошь люди. А после Кайны — тёмные твари.

Когда его ранили, Астальдо испугался. Впервые за много лет испугался. И не смерти, нет, он прожил немало, уж точно не хуже других, даже магов. Он испугался, что это — конец. Он не дойдёт до цели и не увидит сокровище собранным. И его даже нисколько не утешала мысль, что Фалько, скорее всего, дойдёт и увидит, с его-то удачливостью. И с тем, что он так ловко расставил сети вокруг чужеземки — она же без него никуда. Да, вдвоём они смогут. Но почему это нисколько не радует его, Астальдо?

И ещё нашли и прочитали его записи, поганцы такие! Ладно Фалько, того вопросы принадлежности какой-либо собственности не смущали никогда, но чужеземка! Неужели всё было так, как она рассказала, и дело в мешке, который развязался? Теперь этого не узнать, да и надо ли?

Или он был неправ, а они оба — правы, и нужно было рассказать им всё, что он знал? Да в том и дело, что он не знал — ничего. Никакой прошлый или заёмный опыт не помогал ему в этом путешествии нисколько. Всё случалось, как в первый раз, и нигде не было сказано, за каким углом ждать засады. И что сделать, чтобы в неё не попасть.

Как ещё они в ночь Перелома не нацепляли на себя никого и ничего! Наверное, Фалько прав, что не отпускает от себя чужеземку — в буквальном смысле не отпускает. Интересно, чем он в итоге проникся — женщиной, условиями клятвы или у него есть какая-то своя игра?

Впрочем, Астальдо было наплевать на его игру, есть она или нет. Главное — что он здесь и делает то, что нужно, его помощь неоценима. Как хорошо, что Великое Солнце привело его в орденскую темницу!

И пока Фалько жив и привязан к нему клятвой, Астальдо чувствовал себя защищённым.

Кодоньо они покинули наутро после того, как Фалько встал на ноги. Самому Астальдо было бы неплохо ещё пару дней полежать, а вовсе не в седло, ну да при таком раскладе на одном месте лучше не задерживаться.