Хранительница его сокровищ

А потом, пока никто не видит — маленький мешочек из мягчайшей кожи с аппликацией-розочкой ещё за одну серебряную лиру, вот как они называются. Отлично.

Спрятать покупки и подождать, пока мальчишки разберутся с ремнями. И можно идти обратно, забираться к себе в комнату и шить.

3.6 Лизавете предстоит идти туда, не знаю куда

Хоть Лизавета и не рассказывала Великому Солнцу о своих планах, осуществить их ей не удалось. На третьем этаже всю компанию поджидал изнывающий от нетерпения Лис — прямо с порога спросил, где это их всех носило, и почему никому не пришло в голову поторопиться.

— А что такого? — поинтересовалась Лизавета. — Вы, господин Астальдо, нам никаких временных рамок не ставили. Мы могли и ночью прийти. Вернулись же?

— Могли бы догадаться, — проворчал Лис.

— Мы недогадливы, — Лизавета изобразила самую милую улыбку, на которую была в тот момент способна. — И читать мысли не умеем. Впрочем, я вам о чём-то таком уже однажды говорила.

— Жду вас у себя через четверть часа, — промолвил он.

Ладно, догадался дать время сбросить плащ, ополоснуть руки и ещё кое-что сделать, о чём обычно громко не говорят. Лизавета спрятала покупки среди своих вещей, сбросила надоевший чепец, замотала волосы в твистер, чуть мазнула тенями веки, а блеском — губы. Чисто для уверенности. И отправилась в комнату Лиса.

В коридоре ей встретился Сокол — тоже только что с улицы, от него даже какой-то особой морской свежестью пахнуло.

— Госпожа моя, вы прелестны сегодня. Снова злили Астальдо? И успешно, как я понимаю?

— Я не специально, уверяю вас, — Лизавета лицемерно опустила глаза долу.

— Верю, верю. Он мне тоже сейчас сказал, что ждёт нас с вами. Дадите мне пару минут? Или зайдите ко мне, я попробую занять вас чем-нибудь, и вы не убежите и не потеряетесь?

— Хорошо, — кивнула она. — Зайду.

— Вот и отлично, — он широко распахнул тяжёлую деревянную дверь.

В его комнате было, как и у неё — кровать, мягкая (она украдкой потрогала), сундук, пара кресел. Только окно расположено не так, у неё самая последняя комната в конце коридора, а у него — между комнатами братьев Ордена и Тилечки.

Сокол сбросил на спинку кресла плащ, положил туда же перчатки. Глянул в стоящий на столе кувшин, даже перевернул его. Ни капли не вылилось.

— Вам нужна вода? У меня осталась, я могу принести.

— В самом деле? Буду вам весьма благодарен.

Лизавета сходила к себе и принесла кувшин, он был велик, и воды там оставалось ещё больше половины.

— Вам для питья? Или на руки полить?

— Полить на руки, — кивнул он с улыбкой.

Вымыл руки, лицо, и вытерся полотенцем. Поймал её пальцы и поцеловал.

— Вы очень добры, госпожа моя.

Она только что не фыркнула.

— Вы со мной столько возитесь, сколько не возился, наверное, никто с самого детства.