Его единственная

 — Медведь — самый страшный зверь. От него даже на дереве не спрячешься. Залезет…

— А ты можешь лазать по деревьям, Дим? — сонно поинтересовался Димулька и потер глаза.

— Могу, — во все тридцать два зуба улыбнулся Крепс. — Но не так, как медведь.

Малыш захихикал и, прикрыв глаза, попросил:

— Только не уходи, мама-а…

— Сейчас я Диме ножку полечу и приду, — ласково заверила сына Юлька и, подхватив с комода шприц и ампулу, кивнула на дверь.

Блинников попятился к выходу, на ходу соображая, что делать. Проще всего, конечно, было взять у Юльки лекарство и шприц и самому всадить себе в ягодицу обезболивающее. Но почему-то в груди нарастало желание. И Блинникову уже мерещилась Юлька без майки, томная и разгоряченная, лежащая на нем сверху.

«Ради такого дела можно и в доктора поиграть. Лишь бы потом абсцесс не развился. На что только не пойдешь, чтобы уложить в постель вредную девицу, — мысленно вздохнул Крепс, заранее соглашаясь на экзекуцию. — Потом в госпитале вскроют», — хмыкнул он про себя. А через минуту-другую понял свою ошибку. Пока он вздыхал и раздумывал, Юлька мастерски всадила иглу ему в ягодицу и очень медленно и аккуратно ввела лекарство.

— Отдыхайте, больной, — фыркнула весело и уже собралась уходить.

— Подожди, — попросил он. — Давай поговорим. Мы же толком ничего не знаем друг о друге.

— Хорошо, — кивнула Юлия и, усевшись на небольшое кресличко, привычно скрестила ноги в щиколотках, а руки сложила на коленях. — Я — Юля, — улыбнулась она.

— А я — Дима, — подыграл ей Крепс, садясь на кровати напротив нее.

— После школы переехала в Москву и поступила на журфак. Люблю готовить, увлекаюсь вышиванием. У меня даже дома станок имеется.

— Никогда не поверю, — изумился Крепс. — Даже представить не могу тебя с пяльцами.

— Станок, Дим, — улыбнулась Юля. — Вышивка меня успокаивает. Мне нравится подбирать цвета, класть стежки один к одному.

— Подожди, — встрепенулся он, поперхнувшись от внезапной догадки. — Это твоя картина у шефа на даче висит.

— Где охотники и собаки? — уточнила она и, не дожидаясь ответа, добавила гордо. — Моя.

— Красивая, — кивнул Крепс, оглаживая ногу, и внезапно смутился, вспомнив, как Алена просила у Александры Андреевны номерок мастерицы.

«Зашибись, — криво усмехнулся он. — Кто бы знал!»

— А уколы делать где научилась? — осведомился он, желая узнать о ней все.

— Когда на журфаке училась, любила в походы ходить. Могу ориентироваться на местности по солнцу или луне. Развести огонь с помощью марганцовки и сахара. Ну, и уколы ставить тогда же научилась.

«Чудо-девушка», — пронеслось в голове у Крепса.

— А я, — заметил он, улыбаясь и жадно оглядывая ее, — учился в Суворовском, потом в военном училище. А дальше ты знаешь. С Кирсановым службу несу.