Его дурочка - Снегурочка

Им нужно было, чтобы мы пошли по их стопам, и продолжили семейное дело. В юридический хотели отправить. Мы воспротивились. Теперь вот, наказаны. Раз, мы с Юлькой такие самостоятельные, и пошли своим путем, то ни копейки в нас они вкладывать не стали. Сами себя обеспечиваем. На очном отделении не слишком много вариантов «подработать». Сами понимаете, стипендия для нас важна!

Теперь, Прокофьев отпустил Юлю, отступая в сторону. Сделав пару крупных глотков, она ринулась к нему. Даже предупреждающий о наказании взгляд проигнорировала. Гневно ткнула пальцем в широкую грудь. Скорее, чтобы твердость мышц ощутить, нежели от возмущения.

- Важна нам стипендия, ясно Вам? Почему, вечно, валите нас? Да я, ваш предмет, как «Отче наш» знаю! Вы же нам со второго курса жизни не даете!

- Те, кому она важна, кропотливо работают на лекциях и семинарах! - Строго урезонил Эдуард Владимирович. - А не разглядывают разные сиськи в телефонах!

- Что? - Ошарашенно уставилась на Пашку, который к слову, от ее взгляда попятился к двери. Опасливо так! - Ты разглядывал на парах сиськи? Я из-за тебя, что ли пострадала?!

- Я...я???

Прокофьев фыркнул, скрестив мощные руки на груди:

- Ну и женщины пошли! Да, Паша? Лишь бы мужиков уличить! А ничего, умница наша, хорошая, что вы, вдвоем, увлеченно их рассматривали и обсуждали?

Ой-ей! Морозова вспомнила, про что именно толкует преподаватель. Только сейчас и вспомнила! Пришла ее очередь втягивать шею, осторожно поглядывая на багрового от ярости друга. И он не забыл.

- Так вот откуда ноги растут! - Запыхтел Дед Мороз. - Так вот, кто тут пострадавший! Без вины виноватый!

- Паша, спокойно! - Попятилась спиной назад, пока не наткнулась на твердую, и тяжело вздымающуюся грудь профессора. Его дыхание опалило кожу. Господи! Как же горячо. Она сумасшедшей себя ощущала. Сильные мужские руки, мимолетно, едва заметно, легли на ее талию. Слегка сжали. От ощущений, голова кругом пошла. Что происходит-то, вообще? Благо, мужчина разумно отстранился. Сделал шаг назад, увеличивая расстояние. А она очнулась от наваждения. И весьма кстати.

- Не повторяй ошибок своего предка, Павлик Морозов! Если придушишь, я вернусь призраком, и буду портить тебе жизнь!

- Ты, и так, мне ее портишь!

- Успокойся, пожалуйста!

Но, друга было уже не остановить.

- Пашенька, - Коряво изобразил ее голос. - Какой лифчик больше подойдет для первого раза? Этот или этот? Как ты думаешь? Может купить оба? Точно! Оба куплю. Купила! И что? Где мать твою, твой хваленый первый раз, а? Где подробности?

- Я передумала! - Защищалась, как могла. - Потому что не люблю его! И не обязана! Ясно?

- А кого любишь-то? Она, блин, передумала, а я страдаю! Очнись! Тебе двадцать один уже! Ты для какого прЫнца себя хранишь?

- Для какого надо, для такого и храню! - Рявкнула в ответ.