Я его достану!

И сделает это первым, — отчеканил Ваня и громко выдохнул.

— Используя все методы? — уточнил Петровский.

За столом стало непривычно тихо, все перестали жевать и внимательно слушали диалог бизнесмена с Елисеевым.

— Используя все законные методы, — поправил Ваня. — Все как в бизнесе, Петр Петрович!

— Интере-есно, — протянул Петровский, но дальше спорить не стал и обернулся к Свете. — А ты как в журналистике оказалась?

— Я? — Она не ожидала вопроса, поэтому немного замялась. — Ну если честно, то в нормальных редакциях больше платят, чем учительнице русского языка и литературы. Все просто.

Петровский согласно кивнул. Похоже, ответ Светланы его полностью устроил.

— А вы, Василиса? Согласны с мнением своего приятеля? Что для вас журналистика?

Я не увидела, я просто почувствовала, что Бессмертный, до этого внимательно слушавший разговор, теперь поднял взгляд на меня.

— Я… недавно совсем в журналистике, но всегда мечтала работать именно в этой сфере.

— Почему же?

— Потому что эта профессия призвана помогать людям, объяснять и защищать их. Ведь часто мы сами не можем за себя заступиться, но когда о проблеме напишет журналист, сделает ее публичной — ее сложнее будет замалчивать. Ее придется решать. Я думаю, в этом главная задача журналистики — помогать людям, делать их жизнь лучше.

За столом стояла тишина. Гробовая. Я не то сказала? Глаза встретили снисходительный взгляд Сереги, но он молчал, лишь потянулся к куску мяса на своей тарелке. Лада смотрела на меня неприязненно-недоверчиво. Я очень боялась, что именно так на меня сейчас глядит и Бессмертный. Потому что не поверил мне, как и его пиарщица. Потому что все мои действия в отношении его компании кричали совсем о другом. Но это просто издержки работы, хотя я прекрасно понимала, что новость о женитьбе Бессмертного вряд ли поможет людям и сделает их счастливее.

Я заставила себя поднять на него глаза. Кощей смотрел на меня задумчиво, его взгляд не выражал каких-то явных эмоций, но мне почему-то показалось, что припоминать мне мою погоню за его невестой он сейчас не станет.

— Понятно все с вами, Василиса. Похвально, похвально. Когда, как не в вашем возрасте, быть идеалистом. Ну а ты, Серег? Ну кроме фуршетов и халявных командировок? Ты уже сколько пишешь? Лет двадцать?

— Двадцать два, — поправил бородач Петровского. — Да что я-то, вы лучше расскажите, почему не в Новороссийске открыли представительство? Зачем в Новосибирске? Тут же холодно!

Разговор перемежался шутками и смешками, со стороны казалось, что компания приятелей что-то отмечает, но я никак не могла расслабиться. Потому что постоянно чувствовала на себе взгляд Бессмертного. Я была уверена: мои сегодняшние откровения мне еще аукнутся.